Вспомнил Васю с его требованием завещания. Вспомнил, как им с Валей удалось купить эту квартиру. После свадьбы они жили в одной комнате трехкомнатной аварийной коммуналки. Экономили буквально на всем: на питании, вещах, одежде, отдыхе. Летом Яша отправлял на юг Валю, потому что ей нельзя без солнца, при ее анемии. Сам говорил знакомым, что для него нет отдыха без любимого старого дивана. А сам в первый же день отпуска начинал подрабатывать. Где угодно. Перспективный ученый нанимался курьером, посыльным, ремонтным рабочим.
Когда сумел купить старый автомобиль, начал бомбить по ночам. И каждую копейку откладывали. И не снижали планку. Только хорошая квартира в чистом, зеленом и культурном районе. «Может быть, – горько подумал Яша, – если бы не эта квартира, мы могли бы вылечить Валю или хотя бы создать ей достойный уровень жизни в период болезни». Разве это дело – так питаться, как питались они, экономя на всем. Обращаться к врачу, когда совсем невмоготу, и покупать таблетки, лишь чтобы глушить боль.
Но Валя была счастлива, когда они сюда переехали.
Она была счастлива этим сознанием: все получилось, как хотели. Счастлива всего три года. Может, и говорила племяннику о том, что ему останется эта чудесная квартира, за которую она расплатилась большей частью своей жизни.
Утром Яша встал с уверенностью: с Мирославой что-то случилось. Телефоны по-прежнему молчали. Он несколько раз спускался к подъезду, где был ее кабинет. Затем купил в киоске все свежие газеты, сел читать криминальную хронику. Искал тревожные новости в интернете.
И лишь к концу рабочего дня вспомнил о следователе, с которым ездил на опознание. Надо попросить его о помощи. Есть же какая-то закрытая до поры у них информация. Но телефон следователя уже не отвечал. Это значило: мучиться до утра. Почти невозможно. Яша вспомнил, что ничего не ел целый день, вошел в кухню, открыл холодильник. Посмотрел на кастрюлю с борщом, судок с домашними котлетами, приготовленными Мирославой, и горло стиснул спазм боли. Телевизор он включил для того, чтобы услышать о происшествиях.
Выключил с отвращением: «Черт-те что несут!»
Яша лежал в спальне с незадернутыми шторами, смотрел на бледную луну, не мог шевельнуться, раздавленный тяжестью абсолютной потери. И тут раздался звонок в дверь. Он пошел к ней на ватных ногах, открыл, не спрашивая. И она вошла, влажная от раннего дождя, растрепанная от весеннего ветра. Встала у порога, бледная, кажется, похудевшая. Робко произнесла:
– Извини, не могла позвонить.
