«Сережа, у меня проблемы. В меня стреляли». Потом, испугавшись, что со стороны это сообщение выглядит, как сильнейшее преувеличение, она написала другое: «Сережа, у меня проблемы. Меня по ошибке ранили». И это стерла. «Сережа, приезжай. Мне страшно. Ты мне нужен». Палец сработал машинально, нажал на стрелочку, и сообщение улетело. И буквально через пару минут она получила его ответ: «Сообщи адрес, вылетаю завтра утром в Москву. Держись и ничего не бойся».
Утром она проснулась рано. Проспала часа три, не больше – боролась с желанием написать еще одно сообщение: «Все нормально.
Это была ложная тревога. Извини». Но не отправила, представив себе, что Сергей уже в пути. Что он, наверняка обманув жену и бросив свою семью, уже выехал в аэропорт и, возможно, купил билет. Поначалу ее трясло от собственной храбрости (или лихости, неосмотрительности или даже эгоизма!), но потом, утомившись, как-то уснула.
И вот теперь она сидела на постели, одетая в свой лучший пестрый свитер, причесанная, накрашенная, и ждала стука в дверь.
Но время шло, и чем ближе была встреча, тем не увереннее она себя ощущала, и когда наконец силы ее кончились, она разрыдалась. К ней заглянул охранник, спросил, что случилось, но она лишь отмахнулась от него. И он исчез. И когда за дверью послышались голоса, и она поняла, что охранник с кем-то громко спорит и не хочет пускать, она, испугавшись того, что натворила, зарылась лицом в подушку, и в это время в палату кто-то вошел и тронул ее за плечо.
– Тая…
Она замычала и зарылась еще глубже, натягивая одеяло на голову.
– Ты что? Что случилось? – Это был его голос.
Она замерла. И сильные руки подняли ее, оторвали от подушки. Закрывая ладонями опухшее от слез лицо, она подняла голову. Сквозь пальцы она увидела знакомые черты, которые не забывала ни на минуту.
– Ну же! – Сережа нежно отлепил ее руки от лица, увидел Таю и поцеловал прямо в губы, да так, что она едва не задохнулась. – Успокойся, я же приехал!
Она уже приблизительно знала, как выглядит.
Размазанная тушь, помада, растрепанные волосы.
– Сережа, – она смотрела на него и не верила своим глазам. – Господи, ты прости меня… Но меня, кажется, хотят убить…
* * *В квартире действительно был настоящий погром. Однако, чтобы ее открыть, пришлось добиться разрешения следователя, поскольку дверь была опечатана, об этом свидетельствовала приклееная бумажная полоска с печатью – видимо, в квартире успела поработать бригада следственного комитета.
