– Иди вон со старушкой разберись.
– Нетушки. – Ася показала ему язык. – Сам иди, переводи старушек через дорогу. А этого я остановила, я и разберусь.
Спорить Рома не стал и двинулся наперерез пожилой нарушительнице, явно не желающей делать лишние шаги, чтобы дойти до пешеходного перехода. Ася же приблизилась к водительской дверце и терпеливо застыла, ожидая, пока затемненное стекло поедет вниз.
– Лейтенант Громова. Ваши документы, пожалуйста.
Теперь, когда стекло опустилось, было видно, что за рулем «Гелендвагена» – молодой человек, примерно Асин ровесник.
До тридцати уж точно.
– Пожалуйста. – Он разглядывал ее с улыбкой, видимо, не ожидал увидеть на дороге девушку, да еще такую симпатичную. – А что я нарушил?
– Во-первых, скорость, – строго сказала Ася, понимая, что без радара вряд ли это докажет.
– Ехал 68 километров в час, – бодро отрапортовал молодой человек, которого, судя по протянутым документам, звали Константином Ровенским. – Никак не больше. Хотя, если у вас есть доказательства, я покаюсь.
– Доказательств нет, – скучным голосом согласилась Ася, похлопывая обтянутой в тонкую кожу книжечкой с документами по ладошке. – Но вас это не спасет.
– От чего?
– От справедливого возмездия.
– Вот как? Это почему же?
– Потому что ваша машина затонирована сверх разрешенной нормы. Поэтому сейчас я выпишу вам штраф за тонировку лобового и передних стекол, а вы пока припаркуйтесь в сторонке и пленочку отдерите, будьте добры.
– Слушай, сестренка, давай договоримся по-мирному, – предложил парень.
– Ну жалко же пленку отдирать! Она дорогая. Очень высокого качества.
– Догадываюсь. Судя по вашей машине, – согласилась Ася и открыла блокнот с постановлениями. – И что с того?
– Не надо штрафа. И отдирать давай ничего не будем. Ты скажи, сколько денег дать? И разъедемся по-хорошему.
Ася посмотрела на противоположную сторону улицы, где Ромка все еще «воспитывал» бабку-нарушительницу. Хорошо, что он не слышит, а то неприятностей было бы не обобраться.
Принципиальный Ромчик таких предложений не переносит. Константин Ровенский оценил ее взгляд иначе.
– Да не вопрос, и напарнику твоему хватит, – сказал он и полез в нагрудный карман за кошельком. – Сколько вам, пять на двоих или, в честь праздника, десять?
Это был первый человек, который с утра вспомнил про то, что у них с Ромчиком праздник. Причем у обоих. Ну надо же, и почему именно при таких обстоятельствах? Щеки у нее предательски вспыхнули.
