– Вы где?
Куплеты про маленькую елочку смолкли, и из двери во вторую операционную выглянула санитарка Люся.
– А!.. Дмитрий Антонович! Вам чего?
– Мне чего? – поразился Шумаков.
– В смысле… вам чего… угодно?
Люся была санитаркой «старой закалки».
В старину санитарок специальным образом закаляли так, чтобы они ненавидели всех больных, врачей, медсестер и свою работу. Для того чтобы закрепить это ценное для санитарок состояние, им мало платили, а работу поручали тяжелую и неблагодарную. С тех самых пор так и повелось – раз санитарка, значит, «старой закалки».
Люся на самом деле была добрейшей души женщина, очень исполнительная и трудолюбивая. Шумаков ее ценил, даже специально выписал из Склифа, когда ударился в «капиталистическое производство», то есть в коммерческую медицину. Люся долго сомневалась, уходить или оставаться, но с уходом Шумакова на прежнем месте работы стало совсем худо, и она решилась. Зарплата на новом месте у нее выходила раз в пять больше, а работы было раз в тридцать меньше. Да премии, да вежливое окружение, да еще чистенькие, богатенькие больные и их душевные родственники! И никаких ножевых и пулевых ранений, и никаких топоров в спине, и никакой рвоты и кровищи на сверкающем полу, но Люся все же иногда вздыхала и печалилась – из Института Склифосовского, где все заняты спасением человечества, почти никто и никогда не уходил в коммерческую медицину.
Шумаков тоже временами вздыхал и печалился, но по секрету от Люси.
– Так чего вам угодно-то, Дмитрий Антонович?
– Где Нонна Васильевна?
– Да хто ж ее знает?
Он передразнил:
– Хто знает?
Люся удивилась:
– Так я не знаю.
Я тута… прибираюсь маленько.
Шумаков зашел. Умерший его пациент был накрыт с головой белой простыней.
«А что, Дмитрий Антонович, – спрашивал он перед операцией и потирал сухие старческие руки – бодрился, – сыграем мы с вами в шахматишки после наркоза или уже тогда у вас на меня времени не останется?»
Никакой капельницы рядом с трупом не было. То есть вообще никакой.
Шумаков стиснул кулак.
Зря он вспомнил про «шахматишки».
– Люся, ты капельницу убрала уже?
Санитарка разогнула спину и подперла рукой бок. Вид у нее стал задумчивый.
– Капельницу-то? Так не видала я при ем капельницы. Не знаю, где она. А ведь должна быть-то, а, Дмитрий Антонович?
То, что капельница должна быть, Шумаков и сам знал, без Люси.
Они оба оглянулись. Шумаков налево, а Люся, опершись на швабру, так что щеку стянуло в сторону и вверх, направо.
Капельницы не было.
