— Усилием воли я стала искать себя, новую, и нашла. Теперь вот моя подруга впала в депрессию, потому что ее предал любимый человек. Согласна, он поступил очень жестоко по отношению к ней, но сейчас речь не о нем, а о ней. В очередной раз я пыталась объяснить Алине, что она своим затворничеством лишь усугубляет ситуацию, но она вновь не захотела меня услышать…
— Меня там, наверное, мать с бабкой уже обыскались. — Наташа поднялась с кровати и пошла домой.
Я так и не поняла, удалось ли мне достучаться до нее.
Чуркова зашла в палисадник, постояла около гамака, но не легла в него, а направилась к дому.
— Сдается мне, что ты не писательница, — сказала мне баба Люба, появившаяся в дверном проеме. — По Наташкину душу приехала, так?
— Как вы догадались? — поинтересовалась я.
— Мой дом находится далеко от дороги и от пляжа. Сюда городские не доезжают, находят жилье ближе к пруду. Дом мой — тоже не самый большой в поселке… А ты, Галя, молодец, смогла заинтересовать Наташу! Она ведь ни с кем до этого не общалась.
Скажи, ты действительно вдова?
— Нет, — призналась я. — Это легенда. Я хотела, чтобы Наташа поняла: ее случай еще не самый тяжелый.
— Умно! Ладно, Галя, пойдем к столу!
Все, что я могла сделать для Чурковой, я сделала. Ее дальнейшая жизнь зависела только от нее самой. Она могла продолжать лежать в гамаке, мучая близких людей, а могла «перезагрузиться». Моя миссия в Зеленом Яре была выполнена, и после обеда я поехала в Горовск.
* * *Домой я вернулась поздно вечером.
Дед отреагировал на мое возвращение самым странным образом. Он вроде бы обрадовался, но попытался это скрыть.
— Ариша, что опять происходит? — спросила я.
— Полетт, ты не поверишь, но мне показалось, что я видел сегодня в городе Вольдемара, — растерянно проговорил дедуля.
— Ну почему же — не поверю? Скорее всего, так и есть. Пашутин уже давно в Горовске.
— Этого не может быть! — возразил Ариша. — Решительно не может! Просто я потихоньку начинаю сходить без него с ума. Полетт, я должен тебе кое в чем признаться.
— Может, не сегодня? Я устала с дороги…
— Сегодня! Я не могу больше молчать. Присядь, пожалуйста. — Дед усадил меня в кресло. — Дело в том, что Вольдемар очень серьезно болен. У него рак, как и у его матери.
— Какой еще рак! — возмутилась я. — Это все сказки. Уверяю тебя, Володька вполне здоров.
— Ma ch?re, я знаю, что ты сразу невзлюбила его. Я не вправе тебя осуждать за это, прошу только об одном — выслушай меня до конца.
