Онлайн-библиотека книг
При мысли, что Саша пойдет в одной партии с уголовниками и его могут обокрасть, обидеть, избить, она снова почувствовала всю степень несчастья, обрушившегося на ее сына: меченый, гонимый, отверженный, бесправный.
Москва, по которой она сейчас ехала, вся эта громада улиц, огней, площадей, автомобилей, витрин, трамваев казалась ей неправдоподобной. Все двигалось, устремлялось куда-то, нереальное, неестественное, туманное, как тяжелый сон, восковые фигуры, манекены, освещенные молочным трамвайным светом.
Она сошла с трамвая в Охотном ряду.
Софья Александровна тоже попыталась пробиться, но не сумела. Ее затолкали в этой маленькой, но буйной толпе. Потом толпа уменьшилась, из магазина стали выходить реже, внутри притушили свет.
Продавщица — у нее было толстое, красное обмороженное лицо — грубым голосом твердила:
— Мамаша, отойдите, мамаша, не мешайте!
— Будьте добры, я очень прошу вас.
Из магазина вывалилась группа веселых молодых людей, одна из них закричал молодым, свежим голосом:
— Пустите бабку за поллитром!
И веселая компания помчалась к Охотному ряду.
— Я прошу вас, ведь еще можно, — умоляла Софья Александровна, когда открывалась дверь.
Продавщица не обращала на нее внимания, привыкла к таким упорным, каждый вечер попадаются, канючат, пока на дверь не повесят замок.
— Не лезь! Отойди от двери!
Уборщицы подметали пол, рассылали желтые опилки, продавщицы убирали продукты с прилавков, торопились. Софья Александровна продолжала стоять. Продавщица выпустила последнего покупателя и оставила свой пост. Софья Александровна толкнула дверь и вошла в магазин.
— Куда?! — подбежала к ней толстая продавщица.
— Я не уйду, — тихо сказала Софья Александровна.
— Сейчас участковому сдам! — пригрозила продавщица."
"— Мне сыну, в тюрьму, — Софья Александровна смотрела на это грубое обмороженное лицо, лицо торговки, продающей на морозе пирожки и эскимо. — Завтра отправляют, надо передачу собрать.
Продавщица вздохнула.
— Все врут, все чего-нибудь говорят. А нам тоже надо отдых иметь.
