Онлайн-библиотека книг
Ведь она по другую сторону, потому что Саша тоже по другую сторону. Дико, но это так. Нина помнит, каким был Саша в школе, по трогательная школьная дружба недостаточна для политического доверия. Детство — детством, жизнь — жизнью. Что осталось от их компании? Саша выслан. Макс на Дальнем Востоке. Женится, наверное, обзаведется семьей. Шарок в прокуратуре. И это тоже дико. Юрка Шарок — вершитель судеб, прокурор, слово, олицетворяющее для Нины рыцарскую преданность революции, а Саша Панкратов — ссыльный контрреволюционер!
И все же есть жесткая, но неумолимая логика истории.
Итак, кто же остается? Вадим Марасевич? Он по-прежнему приветлив, когда встречаются на Арбате. Печатается в газетах и журналах, преуспевает, как и вся его семейка, а ведь признали-то Советскую власть на семнадцатом году ее существования.
Варя стояла босиком на подоконнике, в коротком вылинявшем сарафане, мыла окно.
— Ты почему не пришла фотографироваться?
— Забыла. А когда вспомнила, было уже поздно.
— Слава богу, что ты помнишь хотя бы про другие свои дела.
Варя бросила тряпку в таз с водой, спрыгнула на пол.
— Не сфотографировалась, — она задвигала ящиками, вынула фотографии, положила на стол, — вот шестой класс, вот седьмой, восьмой. Кстати, вот и десятый, мы снимались осенью. Не слишком изменились за эти полгода.
Нина, не взглянув на фотографии, холодно объявила:
— Через два дня я уезжаю на семинар. Решай, что ты намерена делать. Я могу помогать тебе только при условии, что ты будешь готовиться в вуз. В ином случае тебе придется самой позаботиться о себе.
— Я думаю, у тебя нет оснований для больших беспокойств, — ответила Варя, — я поступаю на работу.
Потрясение, которое испытала Варя на вокзале, увидев Сашу, не проходило. Ее ужаснуло, что его вели под конвоем, ужаснуло, как он выглядел, бледный, постаревший, обросший бородой.
Еще больше потрясло ее, как покорношел Саша, самтащил свой чемодан, своими ногами шел в ссылку.
