Онлайн-библиотека книг
Наши ребята деньги у них увидали. Сюда подошли, начали стрелять. Те побегли в целик, попадали, снегом их завалило, мороз был хляшший. Наши-то думали, догрызет их зверье, тут его много. А ехал как раз из района уполномоченный заготовитель, собаки и учуяли мертвых-то. Стали дознаваться, отправили ребят наших в Новосибирск. А там их шпана в тюрьме поубивала.
— И много денег они взяли у убитых?
— Десять рублей, однако, взяли.
В разговоре за костром опять возникла эта история. Ее знал Борис — ссыльные в Канске рассказали, знал Квачадзе — в лагере слыхал.
— И хорошо, что прикончили, — заметил Володя, — а то дали бы, самое большое, по пять лет и выпустили через год, подумаешь, убили ссыльных. А теперь местные будут знать: у тюрьмы телеграф получше казенного. Государство нас не защищает, будем защищаться сами. Другого выхода нет.
— Володя, — сказал Саша, — ведь вы сами говорили, что уголовники — не люди! Как же можно позволять им вершить суд?
— На каторге свои законы, походите в этой шкуре, узнаете, — отмахнулся Володя, — интеллигентские рассуждения.
— Зачем же кидаться на интеллигенцию? Она тоже кое-чего стоит, — сказал Саша.
Володя поднял палец.
— Отдельные представители.
— Ведь вы тоже интеллигент.
— Почему вы думаете, что я этим горжусь?
— Первым интеллигентом, — сказал Саша, — был человек, добывший огонь.
— Саше первую премию за логику, — объявил Борис. — Володя, вы согласны отдать Саше первую премию?
— Давайте, если у вас есть, — ответил Квачадзе."
"Все были настроены миролюбиво. Солнце опускалось за кроны деревьев, но они чувствовали его тепло, шли налегке, кинув пальто и шапки на телегу. Сопровождает их услужливый паренек, дает пострелять из ружья, никакой он не конвоир, все это не похоже на этап.
Карцев подставил больное лицо солнцу, поворачивал голову туда, куда уползал его узкий туманный луч.
Ивашкин поддакивал и Володе, и Саше, любил умственныеразговоры.
