Онлайн-библиотека книг
Он игрок, выиграл деньги, теперь хочет прокутить их со свеженькойдевочкой.
Давая понять, что предлагает ей не только эту поездку, он добавил:
— Остальное купим, когда вернемся.
Варя молчала, думала, потом сказала:
— Как я могу с вами ехать, я вас совсем не знаю.
— Вот и узнаешь.
— А почему вы мне говорите «ты», мы с вами, кажется, не пили на брудершафт.
Он потянулся к бутылке.
— Можем выпить.
Она отстранила его руку и, понимая банальность своих слов, но не находя других, спросила:
— За кого вы меня принимаете?
— Я тебя принимаю за то, что ты есть.
Варя не отняла руки. Он не пожимал ее ладонь, не перебирал пальцы, как это делали робкие мальчики, он просто и мягко положил свою руку на ее руку, и ей было хорошо. И она видела, что и ему хорошо так, просто держать свою руку на ее руке.
Он спокойно и снисходительно смотрел на шумный зал, независимый, могущественный человек, с деньгами, рядом с девушкой, единственной, кому он здесь доверяет, единственной, кого здесь признает.
Не глядя на Варю, он вдруг задумчиво сказал:
— Может быть, рядом с тобой и я стану человеком.
И нахмурился. Отвернулся.
— Хорошо, — сказала Варя, — я поеду.
17
Саша надел лямку и удивился, как легко идет против течения большая-нагруженная лодка.
Реку переходили в гребях. Саша и Борис садились на нашесть, надевали гребовые весла на уключины и гребли изо всех сил, течение здесь сильное. Но даже в самой борозде виднелась цветная галька на дне, так чиста и прозрачна была вода. Только цвет ее менялся в зависимости от погоды, становился то серо-стальным, то густо-синим, то голубовато-зеленым.
— Побежим хлестко, — балагурил Нил Лаврентьевич, — ребята молодые, свежие.
Нил Лаврентьевич, хлопотливый мужичишка с мелкими чертами подвижного лица, добывал золото на Лене, партизанил против Колчака, теперь колхозник. О партизанстве рассказывал туманно, врал, наверно, с чужих слов, о золотнишестве говорил правду. Был обычай у ангарцев — в парнях уходить на прииски.
