Онлайн-библиотека книг
— Я допустил ошибку, — продолжал Саша, — передовую надо было написать. Теперь об эпиграммах. В них самих нет ничего предосудительного. Ошибка в том, что их поместили под портретами ударников. Это исказило смысл.
— Зачем поместили?
— Думалось повеселить ребят в праздник.
— Весело получилось, ничего не скажешь, — согласился Баулин.
Все засмеялись.
— Но, — продолжал Саша, — обвинения в политической диверсии я отвергаю категорически.
— Скажите, Панкратов, вы обращались к кому-нибудь за содействием? — спросил Баулин.
— Нет.
Баулин посмотрел на Глинскую, потом на Сашу.
— А к заместителю наркома Будягину?
— Нет.
— Почему же он просил за вас дирекцию института?
Саше не хотелось называть Марка, но выхода не было.
— Я рассказал об этом Рязанову, моему дяде, а он, по-видимому, Будягину.
— По-видимому… — насмешливо повторил Баулин. — Но ведь Рязанов на Востоке.
— Он приезжал в Москву.
— Рязанов случайно в Москве, вы случайно ему рассказали, он случайно рассказал Будягину, Будягин случайно позвонил Глинской… Не слишком ли много случайностей, Панкратов? Не честнее было бы прямо сказать: да, я искал обходные пути.
— Я объяснил, как было в действительности.
— Выкручивается! Неискренне! Нечестно!
К Кареву присоединились еще несколько крикунов.
— Больше вам нечего сказать?
— Я все сказал.
— Садитесь.
Саша сошел с трибуны.
— Кто хочет выступить? — спросил Баулин.
— Янсона! Янсона! Пусть Янсон скажет!
Янсон с сердитым лицом поднялся на трибуну.
— Товарищи, вопрос, который мы обсуждаем, очень важен.
— Это мы и без тебя знаем, — закричали из зала.
— Но следует отделить объективные результаты от субъективных побуждений.
— Это одно и то же!
— Не философствуй!
— Нет, это не одно и то же. Но позвольте мне довести свою мысль до конца…
— Не позволим! Хватит!
Опять поднялся Сиверский.
— Товарищ Баулин, призовите к порядку дезорганизаторов. В такой обстановке невозможно работать.
Баулин сделал вид, что не слышал замечания.
— Панкратов занял позицию аполитичную и, следовательно, обывательскую, — упрямо продолжал Янсон.
— Мало! Мало! — закричал Карев.
— Подождите, товарищи, — поморщился Янсон, — выслушайте…
— Слушать нечего!
— Чтобы назвать эти выступления антипартийными, назвать их политической диверсией, мы должны найти у Панкратова преднамеренность.Только при наличии умысла…
— Не виляй!
— О себе скажи, о своей роли!
— Итак, хотел ли Панкратов нанести вред делу партии? Я думаю, что сознательного намерения не было.
