Дети Арбата

Рина слушала его болтовню, но Варя видела ее тревогу.

Блондинка встала, подошла к их столику, скользнула взглядом по Варе, по Игорю Владимировичу. В пальцах она держала папиросу.

— Не найдется спички?

В каждом ее движении сквозила нарочито-сдержанная развязность, затаенный, по ощутимый вызов. Игорь Владимирович протянул ей коробок. Она чиркнула спичкой, закурила, потом вдруг обратилась к Варе:

— Как тебе живется с Костей?

— Клава, Клава, — Левочка тронул ее за локоть.

— А что такого? Интересуюсь.

Варя сначала не доняла вопроса, подумала, что намекает на беременность.

— Клава, прекрати сейчас же! — сурово проговорила Рина.

— Ладно! Ты! — грубо ответила блондинка. — Заткнись.

Смысл сказанного наконец дошел до Вари, и она спокойно, отчетливо сказала:

— Гражданка проститутка, а ну-ка вон отсюда!

Все опешили, онемели в ожидании скандала.

Игорь Владимирович неожиданно высоким, визгливым голосом закричал:

— Отойдите сейчас же от нашего стола.

— Ах, ах, напугал… — истерично захохотала блондинка.

Подруги, вскочив со своих мест, уже тащили ее к своему столику. Она отбивалась, кричала:

— Я с ней как с порядочной, а она меня обзывает, дрянь! Школу не успела кончить, уже на панель пошла, а меня обзывает!

Игорь Владимирович подозвал официанта, расплатился.

— Думает, она ему жена, он ей муж, — бушевала блондинка, — у него таких жен вагон и маленькая тележка, все с трипперами ходят… Пусть у Рины спросит, та эту штуку тоже таскала, а теперь молоденькую ему подложила, потаскухи!

Наконец вышли из ресторана.

— Мне налево, — сказал Левочка, он жил на Сретенке, — ладно, плюньте, сумасшедшая баба, ну, пока!

Варя, Рина и Игорь Владимирович пошли вниз к Театральной площади.

— Какая гадина! Чего наговорила! Чего навыдумывала! — возмущалась Рина.

— Не надо посещать такие заведения, — заметил Игорь Владимирович.

— На эту психопатку мы могли нарваться в любом месте.

— Не огорчайтесь, — сказал Игорь Владимирович, обращаясь к Варе, — не придавайте значения, мелочи жизни.

— Я не огорчаюсь, — хмуро ответила Варя.

Она пришла домой. Десять вечера, работать поздно, пора ложиться спать, да и будь время, она не могла бы работать, была потрясена, оглушена тем, что произошло в «Канатике».