Дети белой крови

Она все это время оставалась рядом с ним, но помочь не могла – для этого ей пришлось бы разрушить маскировку, которую она так отчаянно хотела сохранить. Вряд ли ей, лучшему воину своего клана, это нравилось, но она держалась достойно, не торопила его, не выдавала свое волнение. Рядом с ней можно было подумать, что весь этот хаос – самое естественное развитие событий.

Как ни странно, ее спокойствие было лучшей помощью. Родерик работал быстро и собранно, не отвлекаясь, и всего через несколько минут он почувствовал, как его рука проходит через последнюю преграду, а в лицо ему дует свежий вечерний ветер.

Он выбрался. Грязный, облепленный землей, со стесанными до костей кулаками – но добрался же! И он не выдал ни себя, ни ее. Дальше было проще, ему оставалось лишь вытащить Керенсу из этой норы, а потом ударить по краю лаза, чтобы земля вновь осыпалась.

Они оказались на узкой улочке среди домов с темными окнами – они то ли пустовали, то ли жители внутри затаились, пережидая очередную бурю.

У них были причины бояться: широкая улица сбоку от хижин была заполнена воинами Сообщества, которые разделялись на боевые группы и спускались в подземелье, да и на поверхности их тоже хватало. А среди них кружились насекомые – крупные черные мотыльки, быстрые и, кажется, всевидящие.

Керенса тоже их заметила.

– Надо убираться, – шепнула она.

– Мы не будем искать Катиджана?

– Мы его не найдем при любом развитии событий – и если он схвачен, и если сбежал. Нет, нужно остаться в стороне, а потом уже разбираться, что случилось.

– Кажется, я и так знаю, что случилось… Посмотри вон туда!

Он указывал на центральный отряд воинов. Среди вампиров можно было заметить тощую фигурку в традиционном плаще Сивиллы, которая рядом с массивными хищниками смотрелась чуть ли не ребенком. Молодая саламандра опасливо озиралась по сторонам, но чувствовалось, что ее нервозность вызвана не сочувствием к погибающим собратьям, а страхом, что кто-то из них заметит ее и успеет отомстить.

Вот, значит, как.

Родерик предполагал, что мятежников обнаружили вездесущие насекомые Сераписа, но все оказалось печальней и проще: предательство. Одно из самых древних преступлений, известных людям и нелюдям.

Эта саламандра, похоже, не поверила, что у мятежа есть хоть какая-то надежда на успех. Ей хотелось спасти свою шкуру так отчаянно, что она, выслушав план Катиджана, отправилась ко Дворцу – к новым хозяевам. Для нее не слишком важны были гордость и месть.