Дети белой крови

Дана напомнила об этом, когда закрыла глаза, сосредотачиваясь, и прошептала что-то – Артур не мог различить ни звука за ревом толпы, но он видел, как шевелятся ее губы.

Огненный король остался спокоен, он не двинулся с места. Впрочем, Артур готов был поспорить, что он уже подготовил не один способ спасти ее, если бы что-то пошло не так.

Ему не пришлось испытывать эти способы: Дана справилась. Все эти нелюди – вампиры, ведьмы, огры, оборотни, лешие и существа, которых невозможно было узнать, – просто исчезли, а на их месте остались… белки.

Артур глазам своим не поверил, он зажмурился, чтобы избавиться от наваждения. Но когда он посмотрел вперед, белки все еще были там – живые, растерянные, в панике скачущие по грязному кластерному миру. За ними с недоверием и нарастающим ужасом наблюдали сдавшиеся нелюди, а Дана, вполне довольная собой, уже шла к ним.

– Белки? – Амиар удивленно изогнул бровь.

– Заклинание предполагало любого маленького безобидного зверька, но я выбрала белок, потому что они милые, – пожала плечами Дана.

– Добрый день… – растерянно отозвался Артур. – И что, они теперь навсегда останутся белками?

– Если честно, понятия не имею. Тех из них, кто позволит себя поймать, попытаются расколдовать ведьмы. Если получится – будет суд, на котором учтется и попытка нападения на меня. Так что их судьба при любом раскладе будет хуже, чем у тех, кто сдался сразу.

– Мы должны показать всем сторонникам Сообщества, что сдаваться выгодно, – добавил Амиар.

С этим Артур был согласен, но он все равно не мог отвести глаз от белок – перепуганных комков меха, с визгом и стрекотом носившихся между палаток.

– А что будет с теми, кто не позволит себя поймать?

– Года три протянут, если повезет, – отозвалась Дана. – У белок век недолог.

– Вы так спокойно говорите об этом…

– Я говорю о тех, кто хотел меня убить и сделал бы это, будь у них хоть одна возможность.

– Я слышал, вы раньше были человеком, – укоризненно заметил Артур.

Дана не смутилась, да и оскорблена, кажется, не была.

– Я и сейчас человек, господин Мейнар. Но я человек, у которого есть семья и друзья, есть другие люди, которых я должна защитить. Поэтому я, к сожалению, больше не могу позволить себе такую роскошь, как слабость и нерешительность. Если мне придется испортить ваше мнение обо мне, чтобы защитить моих близких… что ж, я расстроюсь, но как-нибудь это переживу.