Дети белой крови

Знал, что может погибнуть или привлечь лишнее внимание, – и не боялся. Шел в чужой маске, сковывавшей его силу, – и не боялся. А что делать? Страх просто не был частью его природы, и, хотя он был Цезарю знаком, для его пробуждения требовалось нечто посерьезнее, чем Сообщество Освобождения.

Угроза Эвридике, например. Но об этом он предпочитал не думать, слишком уж унизительны такие мысли были для наследника первой ветви.

Попасть в Сивиллу оказалось проще, чем он ожидал. Он-то подготовился к тому, что Наристар начнет спорить с ним, отговаривать, сообщит обо всем его клану.

Но временный правитель дома Арма, похоже, был чем-то сильно озадачен. Он спешил вернуться к своим делам, а значит, ему нужно было избавиться от Цезаря как можно скорее. Хочешь попасть в Сивиллу? Да пожалуйста! Только не мешай тем, кто уже работает там, и веди себя осторожно… насколько это вообще возможно.

И вот Цезарь оказался в захваченном городе в маске гнома – одного из элементалей земли. Он-то ожидал стать элементалем огня, что было бы логично, но Арма, похоже, решил отомстить ему хотя бы так.

Плевать. Цезарю было все равно, за кого его там принимают, он пока не собирался использовать свою силу.

Ему нужно было увидеть брата. Он чувствовал, что запутался, и понимал, что только Катиджан может дать ему ответы. Его родные братья не поняли бы его, даже добрый Харитин предпочитал держаться подальше от этой войны. Они осмеяли бы его, а может, и настучали бы отцу – а отец, в свою очередь, настучал бы Цезарю, чтобы выбить из него дурные идеи.

Потому что позиция клана Инанис была давно объявлена и известна всем. Да, они поддерживают Огненного короля, желают ему счастья, здоровья и прочих благ. Но они не собираются лезть в это, рискуя своими жизнями и навлекая гнев Сообщества лично на себя. Цезарь был готов в кои-то веки поступить правильно, но после того, что случилось в Эдене, он больше не мог сдерживаться.

Он понял это с предельной ясностью, когда увидел Диаманту Легио. Она не была Эвридикой – и вместе с тем была ею.

Он смотрел на нее, видел эти волосы, эти глаза, и понимал, что пропал. Никакая Илоиза Витре и прочие красавицы уже не могли ему помочь. Он слишком долго баловал себя честной жизнью, чтобы теперь учиться самообману. Цезарь с обреченностью загнанного хищника признавал, что обратного пути нет.

Но близнецы, запертые в Слоновьей Башне, пока были слишком далеко, и единственным способом сблизиться с ними стало общее дело.