Дети белой крови

А перед Катиджаном теперь стоял Серапис, окруженный черными роями насекомых.

Он не принял звериный облик и все еще оставался человеком – потрепанным, уставшим, злым, и все равно человеком. Это было плохо. Катиджан прекрасно знал, что любое из великих чудовищ может быть убито только после того, как пройдет три звериных перевоплощения. Он не надеялся победить Сераписа, но рассчитывал провести его хотя бы через два лика, прежде чем за дело возьмется Огненный король.

Однако то, что Серапис сохранил свое человеческое тело, означало, что он гораздо сильнее, чем предполагал Катиджан.

Чудовище было в ярости из-за того, что его так бесцеремонно остановили в момент охоты на Огненного короля, но даже так оно не спешило нападать. Серапис окинул Катиджана задумчивым взглядом мутных глаз и криво усмехнулся.

– Инанис. Ну конечно. Ваша поганая порода узнается даже через века.

– Мы умеем производить неизгладимое впечатление, – отозвался Катиджан.

– Я помню твоего предка, он доставил мне особенно много хлопот. И я все не мог понять: почему он кружит надо мной, как одна из моих мух?

Глядя на молодое лицо Сераписа, сложно было поверить, сколько ему лет на самом деле.

Но Катиджан не дал себе обмануться, он прекрасно знал, что все слова чудовища – чистая правда. Серапис говорил это не от доброты и не из-за принципиальной честности, он просто знал, что правда способна ударить больнее, чем любая ложь.

– Ну и как, узнал причину? – поинтересовался Катиджан.

Во время их показательно непринужденной беседы он не расслаблялся ни на секунду, пытаясь понять, как лучше нанести первый удар.

Главной силой Сераписа в человеческом теле были его насекомые, если уничтожить их всех одним махом, он вынужден будет принять звериное обличье. Знать бы только, как это сделать!

– Узнал, – кивнул Серапис. – Причина была смешной, на самом-то деле! Я в то время создал потрясающую болезнь, заставляющую людей гнить заживо. Я использовал ее и в Сивилле, кстати. Ты видел трупы на улицах? Это все она, моя чума. Но на элементалей она влияет не так сильно, с людьми картинка получается куда приятней: пять-семь дней невероятных мучений и полная агонии и безумия смерть, все как я люблю.

Так вот, оказалось, что моя чума уничтожила деревню, где жил юный Инанис. А он, наследник местного колдовского рода, ничего не мог изменить, его спасал лишь собственный иммунитет – но он, деревенский дурак, и слова-то такого не знал!

– Можно подумать, ты это слово в те годы знал.

– Тоже не знал, но мне было все равно.