Дети белой крови

Она больше не была тем хрупким, еле живым созданием, которое он чудом спас в подземелье. Его Эйтиль наконец снова стала прежней – она ничего не боялась, она пришла сюда, зная, что заглянет в глаза самой смерти… ради него.

Он восхищался ею за это и вместе с тем злился.

– Я просил Амиара не рассказывать тебе об этой битве!

– За это, кстати, ты у меня еще получишь! Но Амиар мне ничего не рассказывал.

– Тогда как ты узнала?

– Цезарь, – широко улыбнулась Эйтиль.

– Мать его за ногу, трепло рыжее…

– Не ругайся, пожалуйста.

Он поступил правильно. Я бы никогда не простила тебя, если бы ты скрыл это от меня! Тебе не нужно меня постоянно защищать. Я люблю тебя и хочу быть с тобой рядом всегда… Странно, что Цезарь понял это раньше тебя!

Не только Цезарь… Катиджан вдруг вспомнил, что Амиар позволил Дане идти с ним, а не заставил ее отсиживаться в другом кластерном мире под защитой Великих Кланов. Видимо, есть в этом какая-то странная, понятная лишь сердцу правда… Но как до нее дошел Цезарь – большой вопрос.

Сейчас не было времени выяснять это: энергия Сераписа снова становилась стабильной, он закончил изменяться.

Катиджан обнял дриаду, прижимая ее к себе; от ее волос пахло степными травами. Эйтиль казалась ему такой ранимой, такой беззащитной, что легко было забыть: это ее магия только что уничтожила покорную армию Сераписа.

– Я благодарен тебе за то, что ты пришла, – прошептал он. – И я люблю тебя. Но сейчас ты должна отступить.

– Я знаю, – неожиданно легко согласилась Эйтиль. – Я бы хотела пройти весь этот путь с тобой, но я понимаю, что буду путаться у тебя под ногами.

Я слышала, что он сказал про твоего предка, это битва твоего рода. Но я буду ждать тебя здесь, без тебя я не покину Сивиллу. А теперь не беспокойся обо мне, сделай то, что должен!

Она не сказала, что если он не покинет Сивиллу, то и она останется здесь навсегда. Они и так это понимали.

Эйтиль снова разлетелась на стрекоз, и яркие насекомые отступили – у них просто не осталось соперников. Катиджан не видел, где она укрылась, но это и не важно.

Он не сомневался, что она будет наблюдать за ним, поддерживать его, останется рядом несмотря ни на что.

А значит, он не должен ее подвести. Хотя, глядя на первую звериную форму Сераписа, он уже мог сказать, что будет непросто.

Он был немногим больше человека, и его тело – от живота до головы – сохранило человеческие черты. Но на этом сходство заканчивалось. Ниже живота начиналось туловище паука с восьмью мощными, покрытыми грубой щетиной ногами.