Дети белой крови

Катиджан устроился в темном уголке, у дальней стены, и со сдержанным интересом наблюдал за тем, что происходило в пещере.

– Времени остается все меньше, нам нужно действовать! – срывающимся от волнения голосом вещал мальчишка. – Наш позор и без того велик, потому что даже жалкие сильфы сберегли свой камень, а наш уже принадлежит врагу! Кто мы после этого, если смиренные чтецы превзошли нас?

Не смиренные чтецы, а наемник-универсал, да и ему дьявольски повезло. Но в чем-то малец прав: саламандры опозорились.

– Теперь в нашем доме пускает корни сорняк, пожирающий все на своем пути.

Пока мы отсиживаемся в чужих норах, которые нам позволили занять, они укрепляют свои позиции в Сивилле. Они уже верят, что это их мир! И очень скоро они будут правы.

– Что ты предлагаешь? – мрачно осведомился саламандр постарше, похоже, ремесленник. – Сказать им, что они ошиблись кластером и им здесь не рады? Да они нас всех вырежут!

– Им ведь не обязательно оставлять в живых всех! – подхватила женщина. – Другие элементали не выпендриваются, живут как живут.

Так что же, мы одни примем удар? Мы хотим жить!

– А с чего вы взяли, что вам позволят жить? – поразился молодой воин.

– Они ведь не выгоняют нас сейчас! Просто переселили и все…

– Главное слово тут «сейчас». Что будет дальше? Что будет завтра? В кого нас превратят? В бесплатную рабочую силу? В кормовых животных для вампиров? Или, быть может, нас показательно убьют, чтобы продемонстрировать другим народам свою силу? Этого вы дожидаетесь? Или вы можете гарантировать, что этого не произойдет?

Воины бы сразу поддержали его – огонь в их крови не позволил бы саламандрам терпеть несвободу.

Но беда в том, что воинов здесь почти не осталось. И все равно эти горожане, привыкшие к мирной жизни, смотрели на него с надеждой. Они готовы были идти за ним – даже без уверенности в том, что победа возможна.

Потому что в глубине души они знали: их все равно ожидает смерть от рук захватчиков. Разница лишь в том, что кого-то убьют раньше, кого-то – позже, и повлиять они могли лишь на одно: какой будет эта смерть? Если финал неизбежен, то лучше уж в бою и с честью, чем в рабстве у тех, кто вырезал на улицах Сивиллы их близких.

Насколько было известно Катиджану, после той битвы не рыли могил. Он не хотел знать, что стало с телами, а саламандры, похоже, знали, и это помогало им преодолеть страх перед безнадежной битвой. Многие из них поняли ценность семьи и близких друзей, лишь потеряв их.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовался старик.