Дети белой крови

Это не шокировало Катиджана, но пробудило его любопытство.

Саламандры управляли огнем – они были его детьми, для них магия была так же естественна, как дыхание. Поэтому Катиджан, повелитель нескольких стихий, тянулся к ним. Он не исключал, что именно они помогут ему найти ключ к заклинанию белого пламени, истребляющего чудовищ, хотя и не слишком надеялся на это.

Саламандр было легко найти среди других элементалей. Высокие, тонкие и гибкие, почти как эльфы, они отличались неповторимым оттенком кожи – бронзовым с переходом в темно-рыжий.

На таком фоне особенно контрастно смотрелись их волосы, белые или светло-желтые, кому как повезет, и глаза. Поэты народа саламандр романтично называли их «стальными», «холодными, как лезвие кинжала» и «сияющими, как непреклонный металл». Катиджану они напоминали скорее фольгу, в которую заворачивают конфеты. Впрочем, он на звание поэта и не претендовал.

Зная воинственный дух саламандр, захватчики города не спускали с них глаз и наверняка верили, что у них все под контролем.

Это они напрасно. Саламандры, ловкие, как ящерицы, выбирались из выделенных им домов через окна и трубы, беззвучно двигались в темноте, карабкались по стенам и крышам. Они знали здешние подземелья лучше гномов и быстро находили себе убежища.

Этим они могли обмануть вампиров и ведьм, но не мага из рода Инанис. Даже с подавляющим амулетом Катиджан чувствовал силу стихий в городе, который был им посвящен. Поэтому, когда он понял, что не может узнать ничего нового ни о Хэллоуине, ни о Небесном Опале, ни о чудовищах, он решил проследить за саламандрами.

Их собрание оказалось больше, чем он ожидал. В пещеру с низким сводом пускали только представителей народа огня – а никто другой и не пытался войти. Катиджан невольно подумал, что силы одного чудовища хватило бы, чтобы обрушить на них слои земли, нависавшие у них над головами, за пару секунд погребая заживо десятки противников. За то, что это до сих пор не случилось, можно было благодарить слепое везение и излишнюю самоуверенность Аурики и компании.

Собрание вел совсем молодой воин. Поначалу Катиджан удивился, что такого мальчишку вообще решили слушать. Но, приглядевшись повнимательней, он увидел на плече куртки местного лидера отличительный знак касты воинов. Их в Сивилле осталось совсем мало, почти всех перебили при первом нападении. Этот, пожалуй, уцелел лишь потому, что его в силу молодости не пустили на поле боя. Но теперь он горел жаждой мести и пытался, как мог, собрать свою маленькую армию.