Дети белой богини

Завьялов надел рубашку с галстуком, лучший костюм, побрызгался одеколоном и поехал в центр. Заметно волновался: все-таки женский кол­лектив! Это было непривычно.

К единственному мужчине сотрудники стра­ховой компании отнеслись внимательно и с по­ниманием. Все вызвались научить новому делу, но Валентина Владимировна прикомандировала к нему опытнейшую сотрудницу, женщину пен­сионного возраста. Й он вздохнул с облегчени­ем: к женскому кокетству и откровенным заиг­рываниям был всегда не расположен, а сейчас это казалось просто невыносимым, но будь настав­ница молода, без этого не обошлось бы.

Целыми днями просиживая рядом друг с дру­гом, невозможно избежать соприкосновений, и намеков. Мужчина не может быть ничьим, и его собственницей, как правило, становится та, что ближе. Это и приятно, и неприятно одновремен­но. Почему приятно, объяснять не надо, а вот не­приятность заключается в неизбежности. В рас­ставленные силки добыча рано или поздно попа­дается. Служебные романы - неизбежность.

Валентина Владимировна, легко, словно пе­рышко, перенесла к столу его наставницы второй i стул.

- Что вы, что вы! Я сам! - испугался Алек­сандр, вскочив ей навстречу.

-  Вот что значит мужчина! - подмигнула бухгалтерша. - А мы тут привычные мебель но­сить!

Невольно покраснев, он уткнулся в монитор.

- Ну, значит, так,.- строго сказала наставни­ца, - бланки у нас стандартные, все есть в компь­ютере. Надо только уметь их заполнить.

...В обеденный перерыв оказалось, что все принесли домашнюю выпечку.

"- А у меня будет удостоверение? В том, что я сотрудник страховой компании.

- Нарисуем, - подмигнула начальница. - А кто не поверит, пусть звонит лично мне. Хотя вы еще с месяц будете на положении ученика.

Ученик! В сорок лет! Вся голова седая! Но что ж теперь поделаешь? Веселенькую жизнь устро­ил ему Герман.

...Горанин, легок на помине, пришел к нему вечером того же дня. Звонок был давно заменен на самый резкий, заливистую трель услышал сра­зу, хотя Герман, положив палец на кнопку, сни­мать его не собирался.

- Да слышу я! Слышу! - прокричал Завья­лов.

Герман был сильно пьян, а в руке держал еще одну бутылку водки. Дорогой, «кристалловской», не местного розлива.

- Ты чего? - спросил Александр удивленно.