Дети белой богини

- Скажите, Мишу вчера уволили? - спросил он, когда бармен вновь отошел.

- Какого Мишу?

- Охранника.

- Ах, Мишу! Нет. Она долго кричала, но по­том унялась. Скажите, можно не любить родную мать?

Он растерялся.

- Так вот: я не люблю. Она мне жизнь слома­ет. Или уже сломала. Если бы не она, мы с Герма­ном давно были бы вместе.

- А вы уверены, что Герман вам так уж ну­жен?

- Да, - энергично кивнула девушка. И после долгой паузы, во время которой дважды глубоко

затянулась сигаретой: - Мы приехали сюда во­семь лет назад.

Я пошла в десятый класс, меня посадили за одну парту с... Впрочем, неважно. Однажды в школу пришел Герман. К одной учи­тельнице, девчонки шептались, что у них роман. Как сейчас помню, был сентябрь. Очень жаркий. Перед последним уроком мы с девчонками сто­яли на крыльце. Я курила. Демонстративно. Ник­то не делал мне замечаний. Он был в светлой рубашке, без пиджака. А в руках галстук. Вылез из машины и первым делом снял галстук. По­том бросил его в машину, на переднее сиденье. Тогда у него были старенькие «Жигули». Так вот, он бросил галстук, захлопнул дверцу и поднял голову вверх, помахав кому-то рукой. Ветер тре­пал его темные волосы, и он улыбался. Прозве­нел звонок, все пошли в класс, а я нет. Знаете, я смотрела на него и не могла оторваться. Мне по­казалось, что это моя судьба. Потом... Он взо­шел на школьное крыльцо. Его взгляд безразлич­но по мне скользнул. Тогда еще не знали семью нового главы администрации, мы ведь только приехали. Он ждал кого-то. Я достала еще одну сигарету и закурила. Герман посмотрел на меня и вдруг сказал: «Мне не нравится, когда девуш­ки курят». Я улыбнулась жалко и сигарету бро­сила. Думаете, помогло? Курю я или не курю, какая разница? Если бы дело было только в этом! Ведь я ему прощаю гораздо больше! А он мне ни единой мелочи не может простить! Вскоре из школы вышла женщина, они отошли и стали о чем-то говорить. Я, как идиотка, стояла на крыльце. Потом сообразила, что выгляжу глупо. И побежала в школу. Рыдала в туалете до конца урока. Почему? Было такое чувство, что меня обокрали. Так оно и вышло. Герман и та жен­щина...

Она вдруг замолчала.

- Ника, - мягко сказал он, - в ту ночь, когда убили мою жену, вы были у него?

- Значит, у него была женщина? - встрепену­лась Вероника. - Я так и знала! Я даже знаю, кто она! О! Я знаю про него гораздо больше, чем он думает! Все эти романы... Герман просто играет. Он всю жизнь любит только одну женщину и стес­няется этого.