Дети белой богини

Не так ли?

Так вот куда она клонит! Матерь Божья!

- Вы даете мне мотив? Правильно я понял? Но тогда получается, что вы соучастница! Ведь вы его ангажировали на это!

- Да бросьте! Горанин решил избавиться от мальчика из ревности. Из элементарной ревнос­ти. Убить, подбросить улики, сфабриковать дело. Это в его духе. И все поверят. Ведь вы не знали, куда с этим пойти. А надо было прийти ко мне.

Умна! Великая женщина! Город никогда не будет ее любить, но что ей за дело до этого? Муж не зря перед ней трепещет. Он в ужасе от ее ума и проницательности.

- И как вы себе это представляете? Я больше не работаю в органах. То, что я делаю, - всего лишь частное расследование. А Герман - стар­ший следователь прокуратуры.

- Я бы себе это не представляла, если бы мой муж не был мэром города. И вы ошибаетесь: Го­ранин больше не старший следователь. Он заме­ститель прокурора.

- Ах, да! Совсем забыл!

- Вопрос решен. Есть вещи, которые вне моей компетенции, но... Убийство есть убийство. Не так ли?

- Вы предлагаете возбудить уголовное дело?

- Только на основании веских улик, которые вы предъявите.

И тут он испытал великое искушение. Как все, оказывается, просто! Сдать Германа и покончить с этим. Есть дежурный врач, который даст пока­зания. Есть Ирина Михайловна, которая прояс­нит вопрос с курткой. Есть испачканный кровью костюм. Есть ломик, который Герман держал в руках. Он сам, лично, это видел. Есть телефон­ный звонок и Роза с Лешей. В конце концов, есть мотив.

- Я не могу этого сделать, - пробормотал За­вьялов расстерянно и потянулся за чашкой: в гор­ле пересохло.

Получилось очень неловко, чашка упала на пол и разбилась. Он в ужасе смотрел на осколки. Потом нагнулся и стал торопливо собирать их с пола.

- Оставьте! - презрительно сказала Аглая Се­рафимовна. - Уберут.

- Я не могу этого сделать! - распрямляясь, с отчаянием повторил он.

- Удивляюсь, как такой человек почти двад­цать лет проработал в милиции? - холодно сказа­ла Аглая Серафимовна.

- Видите ли... Там, в Москве, люди образо­ванные и неглупые могут найти себе достойное применение. Но у нас город маленький. Нам при­ходится довольствоваться тем, что есть. Прости­те меня.

Она слегка опешила. Потом покачала головой:

- Ну, знаете! Вы действительно меня уди­вили! Когда вчера вечером вы вошли в эту дверь, я подумала: вот еще один идиот, деревен­щина, которая двух слов связать не может и не имеет представления о приличиях.