Дети белой богини

Я от­даю себе отчет в том, что разница в возрасте ог­ромна. Но ей надо чем-то спастись. Неужели же непонятно? Это так просто! Девочка мучается. Ей всего двадцать лет...

- Хорошо, что вы об этом помните.

- Я помню. И не собираюсь идти напролом, как Горанин. Но и вы помните - как бы потом не пожалеть.

- В общем-то, я не пожелала бы Веронике луч­шего мужа, - откровенно сказала Аглая Серафи­мовна. - Я имею в виду вас, как человека. Но раз­ница в общественном положении... Разница в воз­расте... И... Нет, это откровенная чушь! Чушь!

- Я, пожалуй, пойду.

Он поднялся. Аглая Серафимовна смотрела немигающим взглядом. -Как? Это все?

-Да.

- А насчет Горанина?

- Герман вам не по зубам. Город достанется ему, и с этим уже ничего не поделаешь. Если толь­ко он сам не устранится.

- Каким образом?

- Ну, это уже мое дело.

- Вы что-то знаете?

. — Только догадываюсь.

Аглая Серафимовна тоже поднялась из-за стола.

Он ожидал худшего. Взрыва эмоций, крика, скандала. Но она была спокойна. Уверена: ниче­го не будет. История продолжения не имеет.

В дверях гостиной он пропустил женщину вперед.

- Мерси, - с усмешкой сказала Аглая Сера­фимовна. И, глядя ему в глаза: —Надеюсь, вы еще зайдете?

- А вы меня впустите?

Она не выдержала и вновь рассмеялась:

- Что, поверили городским сплетням? Как там меня называют? Наглая Серафимовна? Ха-ха! Пес Цербер с женской головой! Фурия! Нет, гарпия! Разумеется, я вас впущу! Мне надо выяснить под­робности этой истории.

- Какой истории?

-  Саша!

Обернулся на крик.

- Спасибо тебе.

Аглая Серафимовна молча, не мигая, смотре­ла на бурную сцену. Потом покачала головой:

-Сумасшедшая. Истеричка. Надо было пороть тебя в детстве.

-Тебя! Тебя надо было пороть! - зло выкрикну­ла Вероника. - И ничего ты со мной не сделаешь! Я совершеннолетняя! И не твоя собственность!

- Иди наверх. Мы там поговорим. Только ду­раки выносят на люди свои чувства.

- А умные, вроде тебя, вообще ничего не чув­ствуют!

- Александр Александрович, всего хорошего, -ледяным тоном сказала Аглая Серафимовна.

Он принял куртку из рук Лены, натянул на го­лову кепку. Аглая Серафимовна смотрела на него с презрением, потом перевела взгляд на дочь. Словно хотела сказать: «Вот видишь, какой у него отвратительный головной убор! У твоего жени­ха! И вообще, он деревенщина!»

- Ника, я пойду, - тихо сказал Завьялов. - Аг­лая Серафимовна, до свидания.