Дети белой богини

- Почему?

- Потому же самому, почему не можем нор­мально заниматься любовью! Стоит мне до тебя дотронуться, как ты вся сжимаешься в комок! Почему?

- Ты болен.

- Но ты-то здорова!

- Тебе это не надо…

- Да откуда ты знаешь, что мне надо, а что нет?! Ну, откуда?!

- Перестань на меня кричать!

- Перестань обращаться со мной,, как с ма­леньким ребенком!

- Ну, все. Любое терпение имеет предел, даже мое. Я ухожу. Завтрак на столе.

И Маша выскочила в прихожую. Он услышал, как хлопнула входная дверь. Звук оказался слиш­ком громким.

Все. Ушла. Вот ведь какая стран­ность: выхаживала его, больного, ночи не спала, от постели не отходила. Спасла, А зачем? Чтобы теперь мучить? Выходив тебя и отдав тебе часть себя и своей жизни, принесший жертву вольно или невольно начинает мстить. И ты тоже мстишь за то, что вынужден был жертву эту принять. За свою беспомощность. Но ведь это же абсурд! По­лучается то, что получается.

Он подумал, что надо бы вернуть жену. Но сначала позавтракать. Остыть. И ей тоже. Кофе.

..

Надо его выпить, хотя кофе ему тоже, кажется, нельзя. Машинально он подошел к раковине, от­крыл дверцу, за которой стояло мусорное ведро. Посмотрел, нет ли там рисунка. Его не было. Ис­чез. За завтраком думал только об этом. Надо бы найти жену, помириться с ней и спросить про ри­сунок.

Еще часа три он провел дома, сидя как на игол­ках. Решил что, бросившись за женой, потеряет лицо, и заставил себя сдержать порыв. Мужчина не должен так себя вести. Особенно если он ни в чем не виноват.

Потом он шел к теще, ежась от холода и при­крываясь от дождя и ветра черным зонтом. Теща жила на другом конце Фабрики. Перед тем, как пересечь центральную улицу, неизбежно очу­тишься возле того самого магазина. Уже издали завидев семиэтажный дом, Александр замедлил шаги, а выйдя из-за угла, остановился. У разби­той витрины толпился народ.

- Что случилось? - спросил он, заметив в тол-. пе бывшего сослуживца.

- Да вот, говорят, костюм с витрины украли. Ночью сигнализация сработала. Хорошо, что не в мое дежурство.

—Ночью? - вздрогнул он.

- Ну да. Не рассвело еще.

Во сколько же Маша пришла из больницы? И куда делся рисунок? А может, кто-то тайно про­ник в квартиру, и пока он спал... Нет! Жена взяла, не иначе. Но как тогда он узнал, что изображено на рисунке? Как смог осуществить задуманное?

Глядя на разбитую витрину и поломанный манекен, знал только одно: в городе есть человек, который так же сильно ненавидит Германа. И че­ловек этот не в себе.