Дети белой богини

Уставился на при­ятеля, словно привидение увидел. Выражение лица у него было странное.

- И еще рисунки, - напомнил Завьялов.

- Какие рисунки?

- Мои. То ли между нами телепатическая связь, то ли он их находит и...

- Зява, ты бы пошел показаться врачу, - лас­ково сказал Герман. - Хочешь, я договорюсь?

- Ты что, мне не веришь?

- Все это последствия контузии. Твои, гм-м-м... галлюцинации.

- Павел Павнов реально существует. Я видел его сегодня. Сначала в городе, потом на Пятачке, на рынке. Можешь спросить у Оли Соловьевой.

- Кто такая Оля Соловьева?

- Моя бывшая одноклассница. Она там сига­ретами торгует. На рынке.

- Ну хорошо. Я наведу справки.

- Только поспеши. Он опасен.

- Я, знаешь ли, тоже, - самодовольно сказал Герман.

- А если у него оружие?

- Да хватит меня пугать!

- Только не говори потом, что я не предупреж­дал. Ты знаешь мое чутье. Скоро в городе будет труп.

- Чей? - пристально глянул на него Герман.

- Этого я не знаю. Но предполагаю, что твой.

Горанин расхохотался.

- Закурим?

- У меня свои.

- Значит, ты пришел меня предупредить, - ска­зал Герман, глубоко затянувшись. - Вот видишь, нервничаю. Чаще курю. За предупреждение спа­сибо. Только убить меня не так-то просто. Не хва­стаясь, стреляю я лучше сопливого мальчишки, который только думает, что может убить челове­ка. А если он на меня с ножом набросится.

Горанин привычно расправил широченные плечи. «Медведь, - подумал Завьялов. - Такой заломает».

—Ну так что, Зява? - пристально посмотрел на него Герман. - Ты успокоился?

- Я, пожалуй, пойду, — Александр затушил сигарету и поднялся.

- Тебя проводить?

- Нет, спасибо. - Вспомнилась та апрельская ночь, когда в него стреляли. - Сам дойду.

«И зачем пришел? - думал он, шагая в сторо­ну Фабрики. Убедиться, что Герман по-прежне­му силен? Что убрать его с дороги можно только проявив чудеса изобретательности? По словам Ольги, Павел Павнов - умница, круглый отлич­ник.

День седьмой

Прошло три недели, ночи стали такими длин­ными и темными, что на жителей N постепенно нападала спячка. Даже молодежь, собирающаяся на Пятачке, поутихла. После работы все спеши­ли по домам. Осень, сумерки года, перевалила за половину, приближалась его ночь, долгая зима. А зиму в N откровенно не любили.