Когда я посмотрел на учителя, он снова был полон серьезности и сосредоточенности, но все же, пригласив садиться, заметил:
– Рад, что вы нашли общий язык.
– Шаан помогает мне разобраться с Нитями Разума, севойо, – признался я. – Без него мне было бы намного труднее.
– Он, видимо, спрашивал и о Пустоте? – приподняв бровь, уточнил Анха без каких-либо эмоций.
– Почти нет, севойо. – Я покачал головой и тихо добавил: – Но мне было бы интересно обсудить с ним взаимодействие наших Нитей. Уверен, и ему тоже.
Анха смерил меня очень насмешливым, но все же довольным взглядом.
К подобному выражению глаз, полному скрытой улыбки и великой иронии, я уже привык. Неудивительно, в общем, учитывая, как много времени я последние недели проводил в обществе мастера или его сына, у которого уж в этом-то точно выходило полностью соответствовать образу отца.
– Правила школы тебе известны, аккари. – Анха коротко пожал плечами. – Дальше решай сам.
Теперь, когда моя Пустота оказалась под надзором Элледа, а сам мастер обозначил законы, преступать которые в отношении черных Нитей нельзя и опасно для собственного благополучия, тайну дара Мейет от окружающих можно было скрывать чуть менее тщательно, чем раньше.
Правила школы я впитал в себя моментально и настолько усердно, что, думаю, мог бы рассказать в любом состоянии и в любой ситуации наизусть по пунктам. Анха, убедившись в этом, выдал мне полную свободу действий в рамках оговоренных норм. Надеюсь, он не сомневался в моем стремлении эти нормы соблюдать, хотя, уверен, все же не прекращал за мной приглядывать.
В подобных обстоятельствах меня несколько удивляло то, что мы продолжаем говорить о Пустоте исключительно на наречии юга, и даже записи свои Анха предпочитал вести о черных Нитях именно на нем. Но я полностью смирился с ситуацией, прекрасно понимая, что у мастера могут быть сотни причин для подобного решения и мне совершенно не следует лезть туда, где никто не ждет пятнадцатилетнего мальчишку.
Выслушав все мои, а точнее усвоенные мной мысли Шаана по поводу Разума, Анха удовлетворился результатами нашей общей с ассаденом работы полностью и посвятил меня в собственные идеи по поводу Пустоты.
Да, черные Нити были каркасом мироздания, но этим же каркасом являлись и остальные, туго переплетенные друг другом неподвижные стихии, ткущие все сущее. Среди них выделялись быстрые фиолетовые завитки Разума, единственные, которым, как полагал мастер, свойственны движение, энергия и жизнь. Полагал, пока не появился я.
