Нравился скрип и хруст, которые сопровождали наши торопливые шаги по улице. И за кругом солнца, спрятанным за низкой серой дымкой облаков, наблюдать мне нравилось также.
Мой восторг по поводу зимы полностью разделяла Рут. С ней вместе мы куда чаще остальных выбирались на воздух и даже, если позволяло время, немного прогуливались по Маатсу. Шаан и Саару тоже не прочь были находиться сейчас вне помещений, но они предпочитали, как, в общем, и всегда, тренировки любому другому виду деятельности. Мирош и Тин, глядя на нас четверых, вежливо называли своих друзей безумцами и полагали, что единственное достойное занятие зимой – сидеть в своей комнате у печи с каким-нибудь трактатом о магии.
Если бы им туда еще и еду приносили, боюсь, до весны мы бы этих двоих не увидели ни разу, в принципе.
Если зима и морозы добавляли в мою жизнь странного, невиданного до этого уюта и покоя, то вот занятия с Анха этого покоя меня лишали совершенно. Мастер, присмотревшись к Нитям Пустоты, решил, что пора уже начинать их плести. Самостоятельно.
Это до ужаса, просто до сумасшествия пугало меня. Мне не нравилась сама идея того, что кто-то с коконом станет касаться черных Нитей. Тем более Анха. На мой страх учитель предпочел не обращать внимания абсолютно, проводя свои личные эксперименты с плетениями. А я, не имея никакого права голоса в данных условиях, был вынужден просто с ужасом и совершенно бледным лицом наблюдать за ним, судорожно выдергивая из его кокона Пустоту. Ровно в то мгновение, когда скажет он сам. Глядя на то, как быстро разрастаются черные Нити в коконе Великого Мага, я сидел на взводе, ожидая команды, пока Анха записывал собственные наблюдения.
Слишком, просто невероятно долго, по моему мнению, записывал. Периодически еще выговаривая за то, что мои эмоции совершенно не дают ему сосредоточиться на работе.
В один из таких уроков, состоящий из моих отчаянья и страха более чем полностью, в кабинет Анха заявился Рицико. Заметив, видимо, Пустоту в коконе друга, хэдден зарычал, но, посмотрев на меня, очень быстро оценил всю гамму моих собственных ощущений и предпочел направить свое негодование на самого мастера:
– Анха, ты с ума сошел? – мрачно уточнил он.
– Ты чего творишь?
– Рицико, у нас занятие, – не отрываясь от записей, насмешливо заметил учитель.
– У тебя ученик в панике, – не сводя внимательного, очень тяжелого взгляда с Анха, счел нужным сообщить Рицико, – И лучший друг теперь тоже.
– Я замечаю эмоции Найта, спасибо, – иронично приподнял бровь мастер.
