Дети ворона

— А пока поем мы! — весело объявил его сосед — рыжеватый мальчик в кепке. — Ты умеешь петь, девочка?

— Не знаю, — сказала Таня.

— Умеет! — закричал Шурка. — Чего тут уметь?

Таня встряхнула головой. И тоже принялась подтягивать за поющими.

Нестройно, но бодро порхала в сыром воздухе песня, временами заглушая уличный шум:

Трубя и барабаня, пионеры свернули на Невский. Дошли до Дворца пионеров, окруженного парком, и, опустив транспаранты, устремились в ворота.

— Стоя-а-ать! — кто-то схватил Шурку и Таню за плечи.

Музыканты опустили трубы. Колонна медленно, как большая шершавая гусеница, взобралась по мраморным ступеням дворца и стала втягиваться в высокие дубовые двери. Но сторож в сером фартуке вытолкнул Шурку и Таню обратно на Невский.

— Почему это не положено? Мы советские дети!

— Вы еще не пионеры, — строго заметил сторож.

— Мы скоро будем пионерами, — возразила Таня. — Мне почти десять.

— Вот когда будете, тогда и приходите.

— Вы представитель отжившего поколения. Вас при царизме растили! — заявил ему Шурка.

— Бойкий какой нашелся! — охнул сторож. — Ты почему это не в школе?

— Приходите, когда подрастете! — звонко закричала им со ступенек вожатая и захохотала, показывая красивые белые зубы.

Сторож лязгнул воротцами.

— Противно, что в нашей советской стране еще есть вот такие сторожа! — сказала Таня.

— А мы на него пожалуемся кому следует, — пригрозил Шурка. — Где это видано? Будущих пионеров шугать!

— Да ну его, что с него возьмешь, — пожала плечами Таня.

— Что же теперь, ждать апреля?

— Идем! Есть идея. Тут рядом.

Они ловко перебежали Невский под самым носом у автобуса, который сердито погудел в рожок. Подошли к Фонтанке.

На широком мосту дыбились четыре бронзовых зеленоватых коня с колючими гривами — по одному на каждый угол. У ног их полулежали или изгибались атлеты, тоже зеленоватые и тоже по одному на угол. Люди, сновавшие взад и вперед, едва доходили головами до края их постаментов.

Таня подошла к гранитной ограде, тянувшейся вдоль всей набережной, перегнулась к воде.

Шурка тоже посмотрел вниз. Полынья напоминала пустой черный глаз с серыми веками. Взгляд его поразил Шурку глубоким холодом и одиночеством.

— Таня, я знаю, кто никуда не улетел!

Но Таня не улыбнулась.

— Лебеди улетают. В Индию.