Дети ворона

Лебединый домик высился в середине, повторяясь в опрокинутом виде до малейшей детали. Выглядел он необитаемым, как заколоченная на зиму дача.

— Ты уверен, что им подрезают крылья? — спросила Таня.

Шурка осторожно метнул в пруд на пробу несколько крошек хлеба. От них по воде побежали круги. Больше ничего. Крошки мокли.

Вдруг послышался шорох. Легкий шлепок.

Снежная, сахарная, мраморная прекрасная птица заскользила по воде. От лебедя позади расходился в стороны треугольник, всё удлинялся и расширялся.

— Смотри! — закричал Шурка, хотя оба они и так глядели во все глаза на это чудо.

— Уважаемый господин лебедь, — почтительно проговорила Таня, прижав к щекам ладони. — Спасибо вам, что вы не улетели от нас в теплые края.

Лебедь с достоинством выбрался из воды и, встряхивая головой, проглотил крошки одну за одной. Он никуда не спешил.

— Танька, — шепнул Шурка и показал ей рукой: поодаль, за оградой, виднелась та самая женщина с сумкой. Теперь рядом с ней стоял немолодой усатый милиционер, которому она что-то возбужденно втолковывала.

Действовать следовало без промедления.

— Уважаемый господин лебедь, нашего папу унес Черный Ворон, мы его ищем.

— Черный Ворон сам находит кого надо, — загадочно изрек лебедь.

— Лучше ответь-ка, дорогая, не я ли в этом парке всех прекрасней?

— Вы! Вы! — торопливо закричала Таня. — Знаете ли вы, где Черный Ворон?

— Конечно. Я знаю всё. Я самый умный. Но прежде скажи: видела ли ты где-нибудь еще такую белую шею?

— Нет.

— Не правда ли, я белее всех этих статуй? Они к тому же всего лишь каменные, — не унимался лебедь, изучая свое отражение в черной воде.

— Танька, сворачивай уже дипломатию, — простонал Шурка.

Милиционер явно смотрел в их сторону.

— Господин лебедь, скажите, пожалуйста, куда Ворон отнес нашего папу? Скорее, пожалуйста! Прошу вас! — взмолилась Таня.

Шурка подпрыгивал на месте: пора было бежать — там, за оградой, дело принимало скверный оборот.

— Ничто так не вредит красоте, как суетливость, запомни, девочка, — наставительно произнес лебедь, склонив голову набок: в профиль он тоже себе нравился.

— Танька, брось. Он же ничего не знает. Просто тебя дурачит.

— А вот и знаю, — прошипел лебедь, но собственное отражение снова его отвлекло. — Красиво, не правда ли? Настоящая классическая красота.