Дети ворона

 — Здесь мы живем!

— Мы тоже! — пискнул Шурка.

— Что вы делаете! — крикнула жалобно Таня.

— Ничего вашего здесь нет! — это опять высунулась тетя Рита: видимо, ей хотелось полней ощутить вкус победы.

В коридор стали выглядывать соседи.

— Помогите! Пустите! — извивалась Таня.

Но никто не спешил на помощь.

Тетя Катя волокла Таню и Шурку по коридору.

— Правильно! Так их! Наплодились враги! Всё их гнездо уничтожить пора.

— Еще не хватало, чтобы из-за них на нас кинулись!

— Мы же ничего не сделали! — крикнул Шурка.

— Нет-нет-нет-нет-нет! — застрочило и затрещало отовсюду, захлопали двери.

— Как бы чего не вышло…

— Не рассказывайте. Не хочу знать…

— Меньше знаешь — крепче спишь…

— Я ничего не слышала… Не видела…

— Мое дело — сторона…

Коридор вмиг онемел и ослеп.

Тетя Катя выбросила детей на лестничную площадку. Большая дубовая дверь захлопнулась, блеснув на прощание всеми своими табличками. Замок щелкнул. Тишина в подъезде стала звенящей.

— Глянь, Шурка, — прошептала Таня еле слышно.

Там, где еще вчера была табличка с их фамилией и надписью «три длинных», остались только четыре дырочки.

В них было что-то такое окончательное, бесповоротное, что противиться этому было уже поздно.

— Идем к тете Вере, — бесцветным голосом проговорила Таня, тронув Шурку за плечо.

Он широко открытыми глазами смотрел на четыре дырочки, словно сквозь них ушло что-то важное.

— Идем, — повторила Таня.

Шурка был так поражен, что не плакал. Он только смотрел на сестру.

Не плакала и Таня. На лице у нее появилась странная кривоватая улыбка.

Ей казалось, что тетя Рита выбежит из подъезда следом — как была, в бигуди и халате. Завопит: «Шутка! Не поняли, что ли?» И мама, смеясь, выйдет следом. «Таня, Шурка, я пряталась под лестницей! Глупо. Простите. Простили?» И Бобка будет семенить, путаясь сразу у всех под ногами. А потом приедет папа.

Из соседней арки вышел дворник. Он был в большой шапке. Густые брови и борода, бляха на фартуке и свисток, на трель которого откуда ни возьмись появлялся милиционер, наводили веселый ужас на мальчишек со всей улицы.

Дворник принялся возить по мокрому снегу колючей метлой. От ее прутьев на снегу оставались дорожки.

— Таня, давай дворнику нажалуемся!

Его боялись и бродячие собаки, и голуби, и кошки, и выпивохи, и даже крикливые соседки.

«Будешь плохо учиться — станешь дворником», — некстати сказал в голове голос папы.

Дворник не глядел на них, махая метлой.

— Как же ваши мама с папой так, — пробормотал дворник себе в бороду.