Дети ворона

Как только Шурка упомянул дом Ворона, дворник рухнул за стол, стул под ним пискнул. Закрыл лицо руками. Старуха подошла, обняла его за плечи. Тяжелые слезы беззвучно капали на скатерть. Дворник плакал!

Шурка и Король могли дать деру. Никто бы за ними сейчас не погнался. Но они с места не двигались.

— Ты там фотографию взял? — спросила старуха.

Шурка струхнул. Заругает, подумал он.

— Нет. Там были только письма. Большой дом. А внутри двор. А во дворе печь. Там еще машины черные. И один в голубой фуражке.

И еще другой. Они мешки с письмами туда, в печь. Один мешок упал. И я посмотрел. А потом побежал.

— Покорми их. Они, наверное, голодны, — глухо сказал дворник из-за ладоней.

— Вы голодны? — сочувственно спросила старуха.

Шурка сглотнул слюну. Король кивнул.

Эти люди их видели. Но здесь, за закрытой от всех дверью, они не притворялись. Не прятали глаз. Не старались прошмыгнуть мимо. С Шуркой и Королем у них была общая беда: то самое «случилось». То жуткое, непонятное для Шурки, превратившее его в невидимку.

То, что навсегда отделяло одних людей от других.

Старуха вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Дворник шумно высморкался. И опять умолк, рассматривая свои руки, лежавшие на столе.

Король показал Шурке глазами: бежим?

Но тут вошла старуха. Боком толкнув дверь, закрыла. В руках, через полотенце, она держала горячую кастрюлю. От кастрюли поднимался сизый пар и пах супом с косточкой. Трудно теперь было думать о чем-то другом.

Живот у Шурки бурлил.

Там будто расселся симфонический оркестр и спешно начал репетицию. А старуха так медленно ставила тарелки. Так не спеша раскладывала ложки…

— Руки помойте, — кивнул дворник в сторону маленького эмалированного умывальника. Тот висел в самом углу. Под ним стоял на табуретке тазик, лежал кусок розового мыла.

От рук Короля вода потекла черная, а пена была серо-бурой. Серые следы остались и на полотенце.

— Ты сам не лучше, — буркнул Король.

Шурка принялся намыливать руки.

— Садитесь, мальчики, — сказала старуха.

Король уже загребал ложкой, кидая горячее варево в рот, жевал обжигаясь.

— Моя сестра, — сырым голосом вдруг произнес дворник. — Ее арестовали. Как твою маму. Как твоего папу.

Шурка уронил мыло в тазик.

— По ошибке? — спросил он.

Ему хотелось сказать этим людям что-то хорошее. Ведь не виноваты они в том, что сестра дворника оказалась шпионкой! Не они собирали и передавали врагам секреты. Не они вредили советским людям.