Детка

Сейчас дружеская поддержка, без лишних намеков и странных вопросов, была нужна так же, как и кислород.

На большом телевизоре в зале друг включил ""Ривердэйл"", мы успели посмотреть целый сезон до темноты. Все это время Никита жевал попкорн и громко комментировал действия персонажей, а я… Запомнила только название сериала.

Часто вызываясь на кухню принести попить или перекусить, смотрела в окно — не уехал ли Марк? Нет. Он сидел там один. Голодный. Замерший. Оставшийся наедине со своими мыслями в маленьком и не комфортном авто.

В час ночи, когда все ногти были изрызены, психанула и собрала пакет с едой. Решила, что не буду с ним говорить, а просто молча поставлю еду на капот и уйду. Только нервничала так, что разлила тарелочку с супом на свою шубу. Пришлось надевать куртку Никиты.

Именно так я вышла на улицу — с огромным пакетом еды, которым можно было накормить весь дом, в чужой одежде и с видом гордой и независимой девушки, которая совсем не сходит с ума, расхаживая из угла в угол по квартире.

Марк вышел из машины как только я ступила на крыльцо. Мне не было видно его лица, ведь освещение не попадало, но, судя по потому как он переступал с ноги на ногу, сделала вывод, что замерз. Но единственное, что заметила на его лице когда подошла вплотную, — злость. Именно поэтому сцепила зубы, поставила пакет с едой и решила уйти молча, как и планировала.

— Что это, мать твою, на тебе за куртка? — выплюнул он и резко притянул к себе за руку.

Я попыталась вырваться, но он лишь положил обе руки на мою талию, фиксируя в надежном объятии и продолжил очную ставку: — Спрашиваю еще раз: какого черта ты одеваешь его вещи? Что вы там делаете? Ты что… раздевалась?

— Не твое дело! — зачем-то сказала я, за что получила подзатыльник. Мои губы раскрылись в непритворном удивлении от его наглости, а он… поцеловал меня. Так, что я вообще забыла, почему должна от него что-то скрывать. Импульсы в теле, мурашки по коже и легкое опьянение от его напористого языка заставили выдохнуть: — Шуба испорчена…

Он резко оттолкнул меня и сорвал куртку, бросил ее на снег и, прежде чем успела замерзнуть, натянул свою.

Холодные руки Марка крепко схватили лицо, пока мужской лоб обессиленно ударился о мой.

— Малыш… Прошу, поехали домой! — надрывно прошептал он, пока большой палец ласково касался моей нижней губы. Все внутри переворачивалось от его слов, а кожа горела.