Детка

И уже к обеду, имея записи камер наблюдения из офиса и банкомата, Ингрид была с этой информацией в суде.

Эта страшная фурия не вышла из зала, пока судья не подписал акт об освобождении Гранта под подписку о не выезде до главного заседания, ведь теперь основной подозреваемой становилась именно Юля. А адвокат обвинения, Дмитрий Геннадьевич, был отстранен от дела, как заинтересованное лицо.

* * *Я стояла в назначенном месте, куда меня позвала Ингрид. Расхаживая из угла в угол длинного коридора, мне хотелось выть от напряженной атмосферы вокруг.

Неужели это правда и самое худшее позади? Нет, конечно, суд еще впереди и, если его вести будет не сам Дмитрий Геннадьевич, то один из его приемников… Зато Марк будет рядом!

Что-то щелкнуло за спиной, и старая железная дверь заскрежетала по новому, с белой плиткой, полу. Сперва вышел здоровый мужик в форме, следом за ним весьма довольная Ингрид, а потом… Марк Грант.

Мое сердце отбивало удары в груди так мощно, что грозило разорвать грудную клетку.

Дыхание сбилось, мощный разряд тока прошел по всему телу, а с души словно упал огромной камень.

Я стояла эти бесчисленные мгновения в другом конце коридора и ждала, когда с мужчины снимут наручники, а он посмотрит на меня. В какой-то момент в голову больно ударило осознание: вдруг он не хочет меня видеть? Ведь именно из-за связи со мной он провел неделю в заточении и до сих пор находится под угрозой потерять главное место в компании.

Наконец, руки Гранта оказались свободными. Все это время, его глаза смотрели только на меня, но из-за слез было не суждено разгадать суть взгляда. А он вдруг сделал шаг вперед, затем раскинул руки в стороны и едва слышно прошептал:

— Детка? — это было приглашение, которое эхо разнеслось по всему помещению и не оставило мне выбора."

"Ноги сами рванули навстречу к мужчине, который стал смыслом моего существования. Помню только, как прыгнула к нему на руки, заставив едва ли не упасть на дверь позади.

Пальцы зарылись в уже знакомые длинноватые пряди, а нос, блаженно втягивая родной запах, терся о его дневную щетину.

— Я скучал, — осторожно сказал он, поддерживая меня за попу, чтобы не упала.

Немного растерянные нотки в его голосе, словно он не уверен в моих чувствах, заставили усмехнуться и сказать то, о чем я думала последнюю делю:

— Если б ты только знал… как я люблю тебя, Грант.