Детка

Тяжело выдохнув, она послала мне взгляд, типа ""держись, но ничем не могу помочь, извини"" и, порывшись в бумажнике Марка, радостно упорхнула с его кредиткой.

Послышался хлопок входной двери и Марк повернулся ко мне. Его взгляд не давал мне покоя, заставляя еще плотнее прижаться к бедной стенке. Только теперь чувства были другими.

Его взгляд блуждал по новому комплекту с каким-то… нечеловеческим голодом. А каждый шаг в мою сторону заставлял сто раз пожалеть о нервном срыве.

Глава 4. Два дня

Это было безумие.

Я не могла дышать, когда Марк приблизился ко мне и заключил в клетку своих рук. Они покоились на стене, по обе стороны от моей талии, но ощущения были… словно именно на коже. Лицо все еще находилось достаточно далеко, чтобы тот прожигал во мне дырку карими глазами."

"Казалось, в один момент он помешался на моих губах. Вот его взгляд блуждает по лицу, в уме решая: ""Как убить эту истеричку быстрее?"", а затем… он, словно загипнотизированный, изучает каждую складочку пересохших губ.

Я слегка облизала их языком, а тот поперхнулся и тяжело сглотнул.

Все было безумнее, чем в прошлый Новый Год. Он казался более… одичавшим. Словно путник в пустыне, которому привиделась вода спустя неделю засушливого пути.

Это распаляло. В душе я понимала, что это все — неправильно! Но ничего не могла с собой поделать. Еще несколько минут назад у меня были учеба, парень, депрессия и целая туча проблем… А теперь весь мир сузился до человека передо мной.

Моей персональной вселенной.

И это был мой названный брат. Опекун!

Словно в подтверждение его всего лишь отеческого беспокойства, парень хрипло прошептал:

— Пообещай, что никогда не станешь надевать… это. Иначе я сожгу белье к чертям. Ну же, Детка!

Я молчала. Потому что из-за учащенного пульса не могла собрать мысли в кучу. Он заботился обо мне, как о дочери, которой не желают ошибок, а я… Насколько глубоко я еще могла упасть на дно необъяснимого притяжения к нему? Или все дело в гормонах?

""Давай, Алиса! Вали все на них.

Так проще, да?!"" — подшучивал здравый рассудок.

Я было хотела отвернуться и отстраниться из-за внутреннего ощущения полной собственной ничтожности, как рука Марка переместилась со стены, на самый край халатика. Пояс давно упал на пол и теперь я сама едва сдерживала края сведенными дрожащими пальцами. Грант осторожно убрал их и, не касаясь тела, отодвинул шелк в сторону.