Детка

Я сдалась и была готова молить его о чем-то большем.

— Марк, я… — хрипло прошептал незнакомый мне голос, но слова утонули в его дальнейших движениях. Он медленно спустил правую руку с ягодицы на бедро и начал поднимать мою ножку, чтобы в некотором смысле зацепить за себя.

— Тшш… Детка… — прошептал он одними губами, но я уловила каждую букву, ведь смотрела на них беспрерывно. В какой-то момент он так сильно прижал меня к себе, что я перестала дышать и каждой клеточкой своего тела ощущала его крепкие мышцы, словно выкованные из самой твердой стали и… значительный бугорок между ног.

Мы застыли в откровенной позе, тяжело дыша. Казалось, любое движение каждого из нас разрушит момент раз и навсегда. Только тупой бы не понял желания мужчины напротив, но больше пугало то, что я сама была готова накинуться на своего опекуна, которого всю жизнь называла братиком, и подарить ему самый нетерпеливый и страстный поцелуй, на который была способна…

Поцелуй… Поцелуй!

""Алиса Воронцова, вернись на эту планету и сделай уже что-нибудь! Хорошо, если ты мило улыбнешься и отодвинешься от, черт побери, своего почти что родственника и вспомнишь о Дэвиде! Пусть между вами больше ничего и не будет, но еще несколько дней назад ты верила, что он — твоя судьба!"" — нервировал меня внутренний голос.

""Согласна!"" — подтвердила совесть.

И только тело кричало: ""Я готово отдать этому человеку свою девственность!""…

Пожалуй, последняя мысль и привела меня в чувство! Нет, я по прежнему не двигалась и молчала, но глаза… Думаю, Марк все понял.

Он как-то грустно улыбнулся своей взрослой сдержанной улыбкой и быстро поставил меня на ноги. Он поступил лучше, чем я надеялась, и не заставил меня краснеть: схватил за руку и потащил в сторону VIP-кабинок.

— Идем. Наше ""яблоко"" красное, — спокойно сказал он, имея ввиду отсеки. А затем наигранно весело добавил: — Возможно я уже и вправду стар для таких танцев.

Я молчала, потому что прикосновения на теле все еще были ощутимее, чем земля под ногами. И контраст между страстным Марком-мальчуганом-обольстителем и Грантом-опекуном-братиком был слишком резким и стремительным. Словно ты только что находился на берегу в Майами, а затем оказался в Сургуте.

Мы зашли в кабинку и я тут же села на мягкий черный диван. Грант избегал моего взгляда, будто чувствовал себя не в своей тарелке.