- Так чего же у двери сидеть! Проходи вперед, раздевайся, будь гостем!
Раздеваюсь, складываю свои вещи в угол, под образа, и сажусь на лавку тут же.
- Учишься, паренек? - спрашивает Печенка.
- Учусь, - отвечаю я.
- И в кого он только уродился такой! - удивляется старуха. - Батька неграмотный, братья собак гоняют, а этот, какой бы лютый мороз ни был, идет учиться!
- Такой предел от бога положен: кому собак гонять, а кому учиться, - говорит Печенка.
Он встает и идет к шестку за угольком, чтобы закурить трубку.
При этом в ногах его раздается такой треск, что я смотрю на них и не могу понять, кости это трещат или сапоги.
В молодости Печенка много лет бурлачил и, работая в холодной воде, схватил сильный ревматизм.
- Что глядишь? Сильна музыка? - спрашивает Печенка, закуривая трубку.
Закурив, он садится и продолжает разговор об ученье:
- Учись, учись, паренек! Выучишься, тогда у тебя не будет в ногах такой музыки, как у меня.
ЗОЛОТАЯ ГРАМОТА
Третье, последнее, отделение младшего класса я окончил с похвальным листом.
Дома все по очереди долго разглядывали этот лист, на котором было написано о моих успехах в ученье большими золотыми буквами, а потом я громко прочитал его.
- А не врешь? - спросил недоверчивый Терентий.
Он пытался прочесть сам, но это оказалось ему не под силу.
- Золотыми буквами мне трудно, - признался он вспотев.
Тогда прочла Аня. Она одна в семье могла проверить, соврал я или не соврал.
- Ну что, соврал? - спрашивал я Терентия, и вся семья, обиженная тем, что он усомнился в моих успехах, высмеивала его невежество.
Отец повесил мой похвальный лист в красном углу, под образами, и все заходившие к нам в избу разглядывали его, обшупывали буквы, а потом говорили:
- Ай да Васька! Видать, силен в грамоте, коли про него золотыми буквами пишут. Закатится теперь планида Федора Ивановича!
Федор Иванович, маленький, невзрачный старичок, плешивый, с бородавкой на носу, жил в Погосте. У нас в деревне о нем говорили:
«Слабосильный, сохи в руках не удержит, а вот грамотой опоновал людей».
Когда мужики, уйдя на заработки, присылали домой деньги на неотложные нужды, кто два, кто три рубля, и надо было немедля «отписать» о получении их, бабы шли в Погост кланяться в ноги Федору Ивановичу.
Возьмет баба в платок пяток яичек, приходит к нему в избу и просит:
- Выручи, сделай милость, Федор Иванович, напиши письмецо мужику!
- Не до писем мне, баба, время горячее, работы много.
- А ты уж потрудись, голубчик, напиши.
