Не мне одной надо, другим тоже.
- Что, деньги, видно, получили?
- Получили, кормилец.
- Ладно! Так и быть, выручу. Пеки пироги - завтра приду.
И на другой день Федор Иванович приходит, степенно молится на образа и садится за стол в красный угол. Баба ставит самовар, и начинается чаепитие с шаньгами и пирогами. Федор Иванович пьет не спеша, дует на блюдечко и говорит:
- Письмецо написать - дело умственное. Надо воображение иметь…
А у вас того самого, для воображения-то нет? - спрашивает он, многозначительно пощелкивая себя по шее.
Баба убегает, возвращается запыхавшаяся, ставит на стол бутылку водки, наливает рюмку и с поклоном подает ее старику грамотею:
- Пей на здоровье, Федор Иванович, пен и кушай!
Федор Иванович угощается, а тем временем в избу набиваются бабы. Приходят все, кому надо «отписать» своим мужикам о получении денег, - кто с яичками в платочке, кто с горшком молока, кто с краюхой хлеба. Усаживаются на скамейки, терпеливо ждут, пока старик угостится, и все выражают ему свое уважение:
- Кушай, Федор Иванович, кушай, раз бог наградил тебя талантом!
Долго угощается Федор Иванович.
Не один раз вытрет он полотенцем свою вспотевшую лысину и снова придвинет к самовару стакан. Наконец, опрокинув стакан вверх дном, он кладет на него оставшийся огрызок сахара, встает из-за стола и, помолившись, поблагодарив баб, выходит на улицу покурить.
Торопясь убрать со стола, бабы тихо ругаются:
- Вот черт плешивый! Чуть не до вечера прохлаждался за столом."
"Вернувшись в избу, Федор Иванович вынимает из узелка свои принадлежности: пузырек чернил, ручку и листки бумаги.
Аккуратно раскладывает все это на столе, вытирает о свои редкие волосы грязное перо и спрашивает:
- Ну, бабы, кому первой писать?
Пишет он, медленно водя пером по бумаге, склонив голову набок и высунув кончик языка. В избе стоит тишина. Изредка только слышны вопросы Федора Ивановича и торопливые ответы баб.
Священнодействие кончается поздно вечером, уже при свете лучины. Уходя из избы, Федор Иванович уносит с собой целую корзину хлеба, молока, яичек.
Много лет продолжалось так, но всему приходит свой конец. Мужики оказались правы: после того как я получил золотую грамоту, планида Федора Ивановича сразу закатилась. Теперь уже не к нему, а ко мне стали приходить бабы, когда им надо было «отписать» своим мужикам о получении денег.
- Васенька, голубчик, выручи, напиши письмецо!
Я охотно писал, и бабы хвалили меня за то, что я писал более крупными буквами, чем Федор Иванович.
