Дева в саду

Лицо его потемнело и замкнулось. – Ты знала, что именно так и будет. И я мог тебе заранее сказать все, что ты тут произнесла. Зря ты пришла.

Тут уж рассердилась она:

– И это все? Ну да, конечно, ты же всерьез меня не воспринимаешь. Тебе все равно, что я думаю, какие уж тут дискуссии. Ты себя так ведешь, будто я какая-то соблазнительница. Будто все это – путаницу, стыд – устроила я. Как будто я твой грех. Так вот: я не…

– Хорошо. Ты права. Беру все обратно. Это я виноват. Потому что промедлил. Надо было в самом начале все прекратить, а я промедлил.

Просто со мной раньше такого не было. Я не понимал, что происходит. А теперь понимаю. Теперь я справлюсь, справлюсь.

– А мне что делать?

– Забудь это все. Иди домой.

Он что-то обдумал, потом сказал увесисто и тепло, утешая себя и ее, что было, конечно, бесполезно:

– В другой раз я замечу вовремя. Должен быть момент, когда все можно остановить. Главное – его не упустить. Должен же быть такой момент…

Она тоже промедлила. А потом дала волю резким словам и резким чувствам.

Она всегда так тщательно подавляла гнев, что любой взрыв ужасал и восторгал ее. Теперь она совершила двойное святотатство: ранила Дэниела и изменила своей спокойной манере. А он попросту до нее не снизошел. Гнев снова захватил ее, и – вот странно – ей захотелось тронуть Дэниела, подразнить, разбередить. Он, конечно, прав, а ее поведение непростительно – и все же она шатко шагнула к нему через подстриженный могильный холмик и сердито, отчаянно дернула его за сцепленные руки. На мгновение ей четко представилась его голова, вжатая ей в колени. Дэниел рывком освободил руки.

– Если так и дальше пойдет, мне придется отсюда уехать. А я не хочу. Неужели непонятно?

– Ты себя так ведешь, будто меня нет.

– Я бы предпочел, чтобы тебя тут и не было.

– Ты не лучше меня. Зачем ты ко мне подошел? Оставил бы все как есть!

– Я хотел со всем разделаться, – сказал Дэниел, не очень-то веря своему твердому голосу. – Я молился, думал, и я понял: это за то, что я о себе возомнил.

Решил, что мне это нужно меньше, чем остальным, – собственные желания, секс и прочее. Я был глуп, и я промедлил. Но теперь все.

– Ты отвратительно заносчив и зациклен на собственной персоне.

– Ты мне это уже говорила. Может, мы два сапога пара. И все же я имею право спросить: чего именно ты сейчас добиваешься? Почему не уходишь?

– Я тебе сказала.

– А я ответил, что ты пришла зря.

Она повернулась и быстро пошла прочь.