Дева в саду

Оставалось надеяться, что он верно оценил трудность следующего шага. Но ведь он уже так многое смог благодаря отваге и любви. Невозможно подумать, что он не пойдет и дальше.

19. Маммона[191]

Несколько недель спустя, когда уже кончились каникулы и прикативший обратно Александр забрал «Четыре квартета», сестры пили кофе в «Четтери» – кафе в большом универмаге «Уоллиш и Джонс» в Калверли. Они прятались тут от ливня. Сплошные окна затуманились снаружи и внутри. Столики были покрыты крахмальными камчатными скатертями.

На полу – толстый, глухой ковер: изобильная плоская флора. Лианы и лотосы против логики сплетались с семипалыми листьями конского каштана, зелень тропиков мешалась со ржавчиной и золотом английской осени, и поверх всего рассеяны были через равные расстояния гроздочки алых ягод, похожих на капли крови. Ковер впитывал звук острых шпилек и солидных уличных туфель на низком каблуке, когтистые шажки дамских собачек, а еще – капли с зонтов, резиновых макинтошей, непромокаемых шляпок и хозяйственных сумок. Было жарко. Женщины, томясь от жары, слоями снимали все, что прилично было снять. Любой голос тут же поглощался влажными пальто и ковровым ворсом. И все же тут было принято говорить негромко – о кошмарных ли ценах на тюль или о кошмаре удаления матки. Сестрам здесь нравилось. Они приходили сюда всю свою жизнь.

Была суббота. Фредерика нарядилась рискованно для того времени и места: узкие черные брюки, свитер «летучая мышь», на шее лихо повязан крохотный шарфик. Косметики тоже не пожалела: ярко-зеленые веки, черная тушь и сливовая помада.

У Стефани был какой-то растрепанный вид. К тому же ей было страшно жарко в жакете и толстой юбке. Фредерика пила кофе глясе «люкс» с двумя шариками мороженого: к нему прилагалось несколько соломинок и длинная десертная ложка. Стефани взяла простой черный с кувшинчиком сливок.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала она.

– Валяй.

– Понимаешь… – Повисла пауза, и Фредерика подняла голову от измазанных помадой соломинок.

Стефани оказалась пунцовой – до кончиков ушей и корней волос.

– Ну-ка выкладывай!

– Я… В общем, я выхожу замуж.

– Замуж?

– Да. За Дэниела Ортона. Скоро.

Фредерика полыхнула злостью. Вперяясь в сестру, выдала первое, что пришло на ум:

– Я не знала.

– Мы еще никому не говорили.

– Я не знала, – повторила Фредерика, теперь с оттенком огорчения.

– Я понимаю, что будет трудно…

– Да уж наверное, – едко подтвердила Фредерика.

– И еще папе нужно сказать.