Дева в саду

Вон Пул и Антея, уже приглаженные, с льняными волосами и беспорочным выражением лица.

– Милая…

– Тсс! Если я его сейчас не уложу, я… мы не сможем… Он тогда до утра не успокоится.

– Может, мне прийти попозже? – спросил слегка задетый Александр. Он готовился к некоему взрыву: истерических ли рыданий или безумной страсти – этого он и сам не знал. Но никак не к этому раздраженному невниманию. Его предложение только больше рассердило Дженни.

– Просто посиди спокойно, как нормальный человек, и тогда он заснет. Если ты будешь туда-сюда ходить и хлопать дверью, мы так до утра промаемся.

С этими словами Дженни опять занялась Томасом. Недавно она сделала открытие: если ребенок перегулял и не может заснуть от усталости, его можно обездвижить, и тогда он уснет. Загвоздка состояла в том, что ребенка, чуть менее уставшего, тот же метод приводил лишь в еще большее неистовство. Она прижала Томасу попку и спинку, он сперва напрягся, потом обмяк, и дыхание его замедлилось. Он открыл ротик и горячим, влажным личиком уткнулся в простынку.

Дженни скованно поднялась и неуверенно глянула на Александра. Александр старательно поддерживал себя в романтическом настроении, вспоминая сладкие муки первых дней влюбленности. Вспомнил объятия ветреным днем в Готленде на заднем сиденье машины – и вдруг увидел мордочку Фредерики, жадно прильнувшую к стеклу. Только не это! Он на миг испугался, что и в это окно сунется сейчас ее любопытный острый нос.

– Ну вот, – сказал он Дженни, – наконец-то.

Она рассмеялась было и чуть не заплакала.

Подошла, села рядом с ним. Александр собирался пойти раздобыть вина, но почувствовал, что его осудят, если он хоть на время покинет комнату. Поэтому он начал как-то небрежно расстегивать пуговки на ее платье. Она потянулась к его рубашке, и он – к изумлению своему – едва удержался, чтобы не оттолкнуть ее руку."

"Наконец Дженни осталась в лифчике и чулках с поясом. Александр до сих пор был в брюках и носках. Она выскользнула из его объятий, чтобы погасить прикроватную лампу.

– Но я хочу видеть тебя, – мягко сказал Александр, движимый в основном любовной обходительностью.

Дженни тихо заплакала:

– Не нужно. Я поправилась, у меня складки, растяжки…

– Значит, я хочу видеть тебя такой. – Александр лгал. – Я хочу видеть тебя настоящую.

– Правда? – Дженни отбросила остатки одежд, выдернула шпильки из прически, распустила волосы и босая, чуть покачиваясь, подошла к нему. – Ты хочешь видеть меня такую?

– Я люблю тебя, – упорно проговорил Александр.