– Теперь без проводков не обойдется, – мрачно сказал Лукас. – Меня уже подключали. Тут, знаешь, приходится остерегаться. На миноносце, например, в Тихом океане проводки прямо артистически устанавливали. Ты не замечал, кстати, парадокс: мы были в Тихом океане с миротворческой миссией – на миноносце, на уничтожителе. А кто миноносцы делает? Люди. Вот так: даже в простых словах парадокс. Недавно у меня была прямо серия встреч – и даже почти столкновений – с очень любопытным фургоном. Это определенно знак.
Знаешь, что на фургоне написано? «„Волшебный луч“ – мы несем людям свет», а пониже адрес: Уитби. Как тебе названьице? И еще рисунок: двуцветный круг вроде инь и ян: океан света над океаном тьмы. Некую толику этого света мы в Уитби сконцентрировали зажигательным стеклом, кровью, вином и прочим. Тут никаких сомнений. Но мне думается, мы зашли недостаточно далеко. Нашей жертвы оказалось недостаточно, и мы были наказаны: я утратил чувство допустимого, чувство такта… Заметь, Маркус, еще один парадокс: как часто слово «чувство» используют для определения вещей вовсе не чувственных.
Это все проклятый антропоморфный мир. Дальше, дальше от всего антропоморфного! Кстати, есть способы вырваться из этого мира. Пишут о сексуальной магии, о разных ритуалах… Но опасность слишком велика, все так обманчиво… Погоди, о чем это я? Ах да, фургон! Понимаешь: я еду, а из переулка – он. Или на перекрестке дорогу перегородит. И водитель явно не из нашего мира: как демон в ангельском облике.
Кожа на лице грубая, звериная, волосы золотые, явно поддельные. И он – существо это – то улыбается, а то будто угрожает, какие-то жесты делает, то ли манит, то ли гонит. Двусмысленно. Не знаю, как это толковать. А еще недавно под дверью лаборатории кто-то оставил молочную бутылку с кровью. Тут, конечно, тоже свой смысл – но какой?.. И постоянно наблюдают за мной. Постоянно лица в этих вот окнах, а тут сам знаешь, как высоко. Смотрят и не скрываются, улыбаются еще: знай, мол, что под наблюдением.
А если занавески задвинуть, они внизу у лестницы висят и гримасы строят. И дыхание. Понимаешь, звук дыхания в комнате, словно тут рядом с башенкой вселенское легкое дышит. Вот видишь, и я тоже антропоморфно мыслю: конечно, там все не так. Там по-другому все…
Эту речь Симмонс произнес, как показалось Маркусу, с какой-то угрожающей интонаций, выделяя важные пункты ударами кулака по столу.
