Дева в саду

Утраты рассуждали о цветах и о жизни, Елены признавались в любви к звезде особенной и яркой, Имогены ужасались над телом врага, переодетого возлюбленным, герцогини Амальфи предлагали слуге руку и сердце. Преобладали Утраты.

Зачем, о Прозерпина,Не можешь ты мне подарить цветы,Которые в испуге обронилаТы с колесницы Дия? Где нарциссы,Предшественники ласточек, любимцыХолодных ветров марта? Где фиалки,Подобные мгновенной красотойГлазам Юноны, темным и глубоким,А запахом – дыханию Венеры?..[69]Йоркширский распевный говорок, фарфоровые тоны питомиц дорогой монастырской школы, с запинкой, с придыханьем – заклинанье, повторяемое извечно и вечно сладостное.

Пришел черед Фредерики, Кроу поинтересовался, что она будет читать, и попросил Александра подать ей, как другим, реплики Антонио. Когда Фредерика называла себя, голос ее дрожал. Александр, стоявший напротив, ощутил к ней непривычную бережность.

– Спокойно, Фредерика. Не спеши. Это не конец света.

– Неужели? – бледно проблеснула-таки супротивная натура Фредерики.

– Ручаюсь, – улыбнулся Александр.

Первая настоящая улыбка его – ей, наставническая, союзническая. Эта мысль разозлила и восхитила ее.

Александр подал первую реплику робеющего Антонио:

Я не настолько глуп, чтобы стремитьсяК тому, что обещает ваша милость.Безумец лишь замерзнувшие пальцыСует в огонь, чтоб их согреть[70].Фредерика ухнула головой в омут. Она хотела быть мило (но благородно!) несмелой, однако присутствие Александра и злость за деревянные прыжки подмешали сюда кое-что еще.

По капельке раздраженного нетерпения и абсолютного желания: хочу – дай. Они питали ее, они привели ее сюда, и с ними Фредерика ничего не могла поделать. Она стояла столбом, но, поскольку Александр был Александром, ее побирала дрожь:"

"Для женщины несчастье – знатной быть.Ухаживать за ней никто не смеет,И первая в любви своей онаДолжна открыться. Как ведет тиранДвусмысленные речи, так и мыПринуждены хитрить, играть, лукавить,Страсть выражать намеками, загадкой,Оставив правды путь прямой и ясный.

Ну что ж, идите, хвастайтесь повсюду,Что у меня похитили вы сердце,Которое теперь у вас в груди.Пускай оно любовь удвоит вашу.Дрожите вы? Ужели в вашем сердце,Куске ничтожной плоти, страх осилитЛюбовь ко мне? Ну, будьте откровенны!Что вас страшит? Из плоти я и крови,Не мраморная статуя немая,Воздвигнутая на могиле мужа…К концу Фредерика невольно сделала шаг навстречу Александру.