Мне было не жаль навсегда покидать инстамодель Леру, которая осталась рыдать в ворохе смятой постели.
Потому что лишь только одна ты, Ульяна. Только одна — навечно в моем изошедшемся сердце.
Не вырвать. Не забыть. Не заменить.
Моя малышка в вязанном свитере и носках, сосредоточенно грызущая кончик шариковой ручки.
Генерирующая какие-то дурацкие рифмы. Стих для Сидора, мать его, Никаноровича. На юбилей, ага.
Бред."
"Каких мне сил стоило, чтобы сдержаться, не броситься на тебя в ту же секунду, как я увидел тебя на ковре в гостиной — знает один господь бог.
Гораздо проще было окончательно утвердить тебя в звании своей королевы. А у королевы должен быть соответствующий гардероб.
Откуда у простой деревенской девчонки взялась такая царственная осанка и такой глубокий и гордый взгляд синих глаз?
Я не знаю…
Знаю лишь, что мне хочется убить Ильяса Рахматулина лишь только за то, как он смотрел на тебя, когда я привез тебя к отцу. Знаю, что не стоит тебя везти, но Камиль — это святое.
А еще я знал, что Инна Рахматулина не зря будет настаивать на нашей с Ульяной ночевке в их доме.
И положит в разные спальни.
Чтобы прийти.
Как приходила много, много раз до того.
Как пришла ко мне десять лет назад прямо перед своей первой брачной ночью с Камилем Алиевичем.
Ее не смутило ни это, ни собственное свадебное платье, ни то, что я был на пять лет моложе ее.
Ее не смутило даже то, что Ильяс узнал о нашей порочной связи и возненавидел нас лютой ненавистью. И объявил вендетту за своего отца.
Объявил, но все же не посмел ему рассказать о том, что его молодая жена спит с его приемным сыном.
Стыдно ли было мне за то, что обманываю Камиля? Человека, который стал для меня всем после смерти отца?
Пожалуй… Нет, не стыдно.
Потому что иметь эту сучку — был тот еще кайф.
Что ты давала мне, Инна? Себя. Всю — и без остатка. Целиком. Но забирала — больше. Иссушала своей пламенной страстью. Не позволяла ласкать себя — ты никогда этого не любила. Всегда требовала, чтобы с тобой жестко.
И да, ты даже представить не могла, что однажды мне станет с тобой… скучно. Банально скучно — ты всегда была одинаковой. Мнила себя королевой, и да, в постели ты была хороша.
Но — одна и та же. Раз за разом. Предсказуемо. Со временем, кайф начал улетучиваться, Инн.
Но снова и снова я возвращался к тебе, Инна. К твоему порочному и желанному источнику.
Пока не увидел эти синие глаза девчонки в заброшенном доме, где я истекал кровью.
И — как отрезало.
