Подчинение ему дергает за мои нераскрытые ниточки.
В порыве.
В потребности.
В лишении.
— Все еще хочешь бороться, милая? — шепчет он мне на ухо, его голос понижается до леденящего холода. — Или ты бы предпочла, чтобы я заставил тебя кричать?
Он двигает бедрами, и толстая, твердая выпуклость прижимается ко входу моей задницы.
Не знаю, твёрд ли он из-за нашей битвы, или из-за обещания, что заставит меня кричать.
Или и то, и другое.
Он болен. Абсолютно, совершенно болен.
Очевидно, я тоже, потому что моя сердцевина скользкая от возбуждения.
— Ты мудак.
Его горячее дыхание щекочет мочку моего уха, когда он прикусывает ее.
— Не соблазняй меня трахнуть тебя, милая.
Я задыхаюсь, а затем напрягаюсь, когда его пальцы раздвигают мои ягодицы.
Что... он делает?
Он прижимает мозолистый большой палец к моему заднему входу.
— Хм, мне это кажется девственным.
— Эйден... прекрати.
— Не переживай, я не стану трахать тебя здесь... пока. — он нажимает кончиком большого пальца, и я напрягаюсь. — Но когда придет время, ты позволишь мне, не так ли? — он не может вести разговор о том, чтобы трахнуть меня в задницу, когда я даже не знаю, каково это заниматься настоящим сексом.
— Или ты бы предпочла, чтобы я тоже завладел этим?
Он проводит своей эрекцией вверх и вниз по моим скользким складкам, дразня мою другую дырочку.
Боже..
Почему это кажется таким... приятным?"
"Не только его прикосновения, но и все его присутствие у меня за спиной. То, как он прикасается ко мне, кажется, будто он знал мое тело десятилетиями.
Как будто он владел моим телом десятилетиями.
В его абсолютной уверенности есть что-то такое, что превращает меня в простую марионетку в его руках.
— Я завладею каждой твоей дырочкой..рано или поздно. — его палец покидает мою попу, скользя вниз к влажным складкам. — Но начну отсюда. Я вытрясу из тебя память о ком-нибудь еще.
Натиск его слов подобен тому, как его язык лижет меня в этом безумном, сводящем с ума темпе.
Он покусывает мочку моего уха, посылая крошечные разряды удовольствия по спине.
— Ты позволишь мне завладеть каждым твоим сантиметром, не так ли, милая?
Мои нервные окончания так возбуждены, что я не могу ровно дышать, не говоря уже о том, чтобы думать или говорить.
Глубокий стон единственный звук, который ускользает от меня.
— Черт.
Он переворачивает меня так, что я ложусь спиной на матрас.
Его бурные глаза пристально изучают мое лицо, словно какой-то мистический язык написан на всех моих чертах.
