Как будто он мед, а она пчела. Она не переставала висеть у него на руке, как паразит.
Но разве она паразит, если он продолжает так улыбаться ей?
Если он продолжает флиртовать с ней?
Он рушит все на своем пути с улыбкой на лице. Включая мое сердце.
Я хочу играть жестко, думать, что проснусь завтра, а он останется в прошлом. Но я только обманываю себя.
Поэтому я прячусь в углу, как ненормальная, и устраиваю вечеринку жалости к самой себе. У нас еще есть пятнадцать минут до тренировки. Я уже переоделась в спортивную одежду, но боюсь спускаться.
Даже Ким нет рядом, чтобы составить мне компанию.
К черту Эйдена и его куклу Барби. Я не убегу.
В тот момент, когда я выпрямляюсь, я замечаю тень, скрывающуюся сзади. Я вздрагиваю с тихим вздохом.
Коул сидит под сливовым деревом и читает книгу Жан Поля Сартра «Тошнота».
Мои щеки краснеют при мысли, что он видел, как я вела себя как трусиха последние пять минут.
Он одет в майку и шорты команды. Его волосы слегка влажные, будто он смочил их.
Если не считать Эйдена, Коул всегда был самым загадочным.
Он совсем не разговорчивый. Я могу сосчитать, сколько раз я слышала его голос. Обычно он является слушателем оживленных речей Ронана и самым взрослым из четырех всадников. Наверное, поэтому он капитан Элиты.
Коул никогда не проявлял ко мне злобы или интереса.
Он популярен, но не шлюха, как Ксандер и Ронан. Он просто... безмятежен.
Теперь, когда я внимательно изучаю его, он довольно красив, с длинными каштановыми волосами и темно-зелеными глазами, как лес после дождя.
Если бы я не была такой предвзятой, я бы сказала, что он даже красивее, чем Эйден. Его красота спокойна по сравнению с опасной привлекательностью Эйдена.
Он бросает на меня взгляд поверх своей книги. Не могу не улыбнуться этому образу. Он читает Жан-Поля Сартра, одетый в футбольную форму.
— Моя книга смешна? — спрашивает он без злорадства.
— Никогда не думала, что спортсмены интересуются теориями экзистенциализма.
Он поднимает густую бровь.
— Разве ты тоже не спортсменка?
— Туше.
Я должна была сказать «футболисты».
— Потому что мы идиоты?
В его тоне по-прежнему нет угрозы. Во всяком случае, он полон легкого любопытства.
— Я не это имела в виду.
Мои щеки краснеют. Не хочу казаться осуждающей.
— Ну, мы можем ими быть, — он указывает на свою книгу. — Итак, что думаешь об экзистенциализме?
Я ошеломлена. Он спросил не о том, что я знаю, а о том, что я думаю. Так что он уверен, что я читала об этом.
