Девятихвостый Богатырь: Путь к бессмертию 1

Одно неправильное слово и весь его путь к бессмертию окончится, толком не начавшись.

Юноша вздрогнул, чувствуя, как гудит голова от столкновения противоречивых мыслей. И чем дальше, тем быстрее более рациональные мысли начали вытесняться паническими. Внутренний голос вдруг принялся кричать лишь о том, что нужно немедленно согласиться, иначе его ждёт неминуемая гибель. Что другого выхода нет. Да ещё и князь вдруг вновь заговорил.

— Понимаю, от моей щедрости у тебя дар речи отняло. Конечно же, ничем, кроме как согласием, ты не ответишь.

Однако неожиданно сквозь шум в голове и слова князя прорезалась тихая песня.

'Кабы знала я, кабы ведала.

Не гуляла бы у деревни той.

Да не пела бы песен радостных.

Кабы знала я, кабы ведала.

Не водила бы дружбы с молодцем.

Да не теряла бы крыльев беленьких.

Полететь бы мне да в лесок родной.

Ох, умчать бы мне к сестрам миленьким.

Там плясала б я, ой да день деньской.

Там бы пела я, ой всю ночь под луной.

Кабы знала я, кабы ведала.

Да сковал меня муж родной.

Не оковами да не путами.

Ох, сковал меня плотью людской.

Кабы знала я, кабы ведала.

Что тем счастлив не станет он.

Не родила бы ему наследника.

Да не стала б его женой.

Полететь бы мне да в лесок родной.

Ох, умчать бы мне к сестрам миленьким.

Там плясала б я, ой да день деньской.

Там бы пела я, ой всю ночь под луной.

Кабы знала я, кабы ведала.

Что в ту ночь он пойдёт к другой.

Не ждала у окна бы со свечкою.

Не теряла бы свой покой.

Кабы знала я, кабы ведала.

Не познала бы боли людской.

Не страдала бы и не мучилась.

Не забылась бы тысячелетним сном.

Полететь бы мне да в лесок родной.

Ох, умчать бы мне к сестрам миленьким.

Там плясала б я, ой да день деньской.

Там бы пела я, ой всю ночь под луной.'

На юношу нахлынула волна спокойствия, утихомиривая бушующий океан мыслей. Подрагивающие пальцы Мирослава наконец разжались, перестав до боли впиваться в бёдра. С его плеч словно бы свалился тяжеленный груз.

Одновременно с тем пришло осознание того, что всё это время он находился под действием вражеского умения, которое очень тонко, но верно расшатывало его самообладание.

Мирослав вдруг широко улыбнулся.

— Я ещё так молод, княже, — наконец сказал он, расслабленно откинувшись на спинку скамейки, — Мне рано принимать такие судьбоносные решения.