Девятный Спас

Затаишь дыхание, прислушаешься: слова, может, и разберёшь, но не смысл. Может, это был не человечий язык?

После того случая сколько раз она его просила: нарисуй что-нибудь. Будто не слышит. Но однажды взял за плечи, повертел так-сяк и вдруг быстро, не уследишь, набросал на кафельной голландской печке Василискииу персону. Как живая вышла! Только почему-то вся путами обвязанная, рот разинут чёрным кружком, и наверху звезды.

От многострадательного своего амора княжна все дни ходила, будто в лихорадке. И вздыхала, и плакала, а пожалиться некому.

Была одна доверенница, Стешка, и та сбежала. Вместо неё тятя к дочери приставил сенную девку, новую. Той доверия пока не было.

Думала Василиска, думала, как ей Петеньку расшевелить, чем до него достучаться. И надумала взять его с собой к Илье безногому.

Никого еще туда не водила. Что она на старую мельню ездит, знали только Стешка и Федот-возчик.

С безногим великаном, что живёт за лесом, у реки, Василиска познакомилась прошлой весной.

Лес тот назывался Синим, и деревенским детишкам в него ходить не дозволялось.

Чаща, перерезанная надвое глухой рекой Жезной, тянется далеко-предалеко. В чаще звери, да капканы на зверей, да гиблые топи. Но это ещё не самое опасное. Нечисти там видимо-невидимо, вот что жутко. Василиска сызмальства наслушалась в девичьей страшных сказок про Бабу-Ягу, про оборотня, про заколдованную мельню. По ту сторону Жезны начинались края вовсе нежитные, выморочные. Сказывали, будто бы есть там село Аникеево. Дома все пустые, но внутри лучины горят. Никто там не живет, никто селом не владеет. Забредет по незнанию прохожий человек, крикнет сдуру: «Эй, вы чьих тут будете?» Ведь положено: раз селение, то чьё-то. А село отвечает замогильным голосом: «А ни-чеево я. А-ни-кеево». И пропадает тут прохожий ни за щепотку соли.

Крохой Василиска ужас как страшилась Синего леса, и особенно села с жутким названием.

Однако с возрастом начала выявляться в девчушке странная особенность. Не то чтоб она не ведала страха (ещё как ведала!), но не боялась бояться, даже любила.

От страха внутри приятно щекотало, ёкало, и хотелось, чтоб продирало поострей да посильней. Другие от страшного бегут, а маленькую княжну к нему, можно сказать, тянуло.

Потому и собралась однажды в поход — исследовать напасти Синего Леса.

Собрала в узелок необходимое: краюшку хлеба для волка, крашено яичко для бабушки Яги, для оборотня и прочей нечисти святую иконку. Взяла посох, как положено страннице. Пошла.