Девятный Спас

Обернулся — Лёшка. Идем, говорит, со мной. Нам велено в ермитаже ждать.

На это Ильша спросил две вещи: что за «ермитаж» такой и кем велено.

— Зеркаловым. Идём же! Тут никому верить нельзя, изменники кругом, — зашипел растрёпанный Лёшка.

— Он самый первый изменник и есть.

Но Лёшка не поверил.

— Ты что, с ума сошёл? Автоном Львович кому вместо отца, помнишь? Ступай за мной. Потолкуем, подумаем.

Потолковать-подумать Илья был не прочь. Оно всегда полезно. Особенно, когда вокруг все вопят и бегают.

Ермитаж оказался маленькой избёнкой в одну комнату.

Посередине две деревянные треноги: одна пустая, на другой стоит что-то прямоугольное, закрытое тряпкой.

Пока Алёшка, размахивая руками, хвастался, как он на англицком посольском дворе врагов крошил и поколол их там десятка полтора, Ильша огляделся по сторонам. Подошёл посмотреть, что за штука на треноге. Сдёрнул покров — ахнул.

Там, вынутый из оконницы, стоял образ Спасителя, лучился на Илью своим светоносным взором. Как и когда попал из Ильшиного дома в Преображёнку — непонятно.

Эту загадку, однако, мастер сразу же разгадал.

Вот почему замок плохо открывался. Влез кто-то и икону покрал. Оттого и дома пусто сделалось, без Спаса-то.

Неодобрительно закряхтев, Ильша снял образ с подставки, бережно завернул. Сам уже прикидывал, какой дома замок похитрей устроить, чтоб ни один ворюга открыть не сумел.

— На что тебе она? — удивился Попов, толком иконы не рассмотревший. — Ты вроде не богомольный.

— Пущай, тово-етова, у меня висит.

Это я по пустякам Бога тревожить не люблю. А если дело важное, отчего не помолиться? Язык, чай, не отсохнет, щепоть не отвалится.

Отец и сын сидели в кабинете, ярко освещенном свечами. Трудный разговор с Кирьяковым уже состоялся, и провёл его Автоном Львович блестяще.

Сначала как следует припугнул гвардии майора, так что тому небо со свиной пятак показалось. Потом обозначил условие, которое было безропотно принято. Деваться от Зеркалова гофф-оберкамергерру и его господину было некуда.

Он на плаху — они на плаху. А в завершение Автоном потребовал немедля привести к нему самого царевича, якобы для того, чтоб Алексей Петрович своими августейшими устами подтвердил все данные обещания. На самом же деле замысел был в ином.

Одним кнутом, сиречь страхом, много от людей не добьёшься. Нельзя пренебрегать и пряником. А пряник у Зеркалова был припасён наисладчайший. Пусть цесаревич, узнав от Кирьякова о крахе заговора, затрясётся и придёт в отчаяние.