Вот ведь — с оторвавшимся каблуком танцевала, в разваливающемся кринолине танцевала, в порванных туфлях танцевала — когда надела перед выступлением, а пальцы раз! — и вылезли наружу, ну и просто мелочи вроде «зацепился за гвоздь, порвал платье» тоже случались. С убитыми ногами разной степени тяжести — вообще обычное дело. С нехорошим воспалением мышцы — однажды. Но чтоб прямо вот так…
Патрик сел на пол рядом, взял за руку.
— Скажи, ты сможешь? Или мне пойти и сказать госпоже Гобер, что тут происходит? Я и так скажу, непременно, но — тогда вам уже не удастся выступить, скорее всего.
— Я сейчас попробую встать. И пойму, что и как.
— Хорошо. Только осторожно.
Туфлю надели на ногу Татьяне — вроде бы, это была её обычная туфля, мягкая, словно вторая кожа. Опираясь на Патрика, она встала. Что ж, работает.
— Стоишь? Идти можешь? Или звать серьёзного целителя, чтоб смотрел?
— Нет-нет. Кто-то хотел, чтобы я не вышла сейчас на сцену. Или чтобы все мы не вышли. Так вот — я пойду.
Три минуты — немного. Сделаем, да, девочки? Просто, ну, чтобы обломить тех, кто это был.
— Сделаем, — кивнула Марина. — Но — ты точно можешь?
— Могу, — кивнула Татьяна.
— Понимаю тебя, — Патрик улыбался. — Но целитель будет наготове. Марианна уже сообщила.
— Она похожа на тебя, — сказала Майя.
— Ещё бы, она моя сестра, — подмигнул он.
Татьяна ещё успела пройтись от стены к стене, потом сделать несколько шагов гальярды — что ж, обезболено качественно, нога работает.
О том, что в ней, сейчас лучше не думать. Потом, всё потом. Потому что — зря, что ли, они сюда тащились? Так что вот.
— Номер семь, студия старинного танца «Славное прошлое», город Шелехов, — раздалось с улицы.
Всё, пора. Татьяна улыбнулась Патрику и кивнула своим. Выходим.
Ох, как громко их приветствовали!
Как всегда, Татьяна не присматривалась к лицам в зале, чтоб случайно не зависнуть. Так и сейчас. Кто есть — все наши, пошли."
"Их номер был, по сути, крохотной танцевальной сценкой — о том, как две девицы пошли в лес за цветами, встретили злую фею, посмеялись над ней и по её воле заблудились в том лесу, и набрели на добрую фею, которая увидела их искреннее раскаяние и расколдовала, и выдала волшебный цветок.
Марина была злой феей, Татьяна — доброй, а сёстры — искательницами приключений. Злость Маринки была натуральной — ещё бы, чуть не сорвали им всё, растерянность дев — тоже прямо как настоящая.
