Девятый конвой

 – Ради них я должен устраивать отдельное тематическое представление? Я сказал все, капитан. – Он увидел, что озадаченность на лице офицера сменилась полным изумлением, и добавил: – Мои люди их временно заменят. Не волнуйтесь, это недолго. Хлопцы, которые приехали со мной, тоже умеют ничего не делать в течение нескольких минут.

Пружина напряжения сжималась. Колонна остановилась в ста метрах от главного корпуса. Спецназовцы покинули машины, осмотрелись. Из образа никто не выходил, изображать солдат украинской армии у них вошло в привычку.

Макаров и Вадим держались рядом с генералом."

"– Любая глупость, Георгий Данилович, и первая же пуля будет ваша! – сквозь зубы пробормотал Архипов.

– Что делаем, командир? – прошептал побледневший Макаров.

– Все хорошо, Виталик, – отозвался Вадим, почти не шевеля губами. – Назовем это моделированием ситуации в реальном времени.

Кротов и Елисеев отделились от компании, зашагали к шлагбауму – заступать на пост. Полянский с Данилевским, подчиняясь безмолвному приказу капитана, подтянули амуницию и отправились за угол, к главному объекту сегодняшней охоты – заброшенной подстанции.

Обычная работа спецназа, а сколько мороки! Остальные бойцы стояли у крыльца главного корпуса.

Несложно представить, что творилось на душе у Маслака. Подашь тревогу – гарантированно заработаешь пулю. Не сделаешь этого – станешь виновником грандиозного провала, предателем, кончится все. Унижение, плен. Даже если обменяют, о карьере можно забыть. Грабовский все припомнит.

Опала, суд, тюрьма – это в лучшем случае. Никто по возвращении на родину не даст за его жизнь и ломаного гроша.

Вспомнить о подзабытой офицерской чести? Крикнуть, достойно умереть, дать подчиненным шанс справиться с обнаглевшими российскими диверсантами? Почему бы нет? У украинцев подавляющее численное превосходство!

Архипов прекрасно видел, как терзали генерала неразрешимые противоречия. Его лицо становилось бледным, потом краснело, покрывалось пятнами.

К счастью, куратор «Дайнара» не был героем, к самопожертвованию относился критически, очень ценил собственную жизнь. Он угрюмо смотрел, как мимо, отдавая честь, проходят подтянутые добровольцы «Приазовья».

Вадим уже почти не дышал, был готов реагировать на любую выходку. Остальные тоже стали сгустками нервов. Спецназовцам не хотелось убивать этих парней. Пусть сволочи, отпетые каратели, пошедшие в армию лишь затем, чтобы убивать быдло, захватившее Донбасс.