Замечал, если я расстроена. Разговаривал со мной. Объяснял. И у меня поводов не было долго обижаться на что-то. Но тут…
- Я спрашиваю, ты почему здесь? – Лера тоже встала. Проследила, как я натягиваю сапожки. – Только не говори, что тебя взяли обратно.
- Представь.
- Ты гонишь.
Хмыкнула.
Какая же она странная. Трясется за работу в доме этих мерзавцев, ревнует, что я у нее доход отожму.
- Стой, мы не договорили, - Лера пересекла комнату.
- Поговори с невидимым другом, - юркнула в коридор и закрыла дверь.
Потянула на себя ручку, когда та дернулась, не давая Лере выйти за мной."
"- Ты совсем больная? Дверь открой! – крикнула она по ту сторону.
Для надежности уперлась ногой в стену.
Боже. Хочется сделать что-нибудь такое, чтобы все они от меня отстали. Поняли, что соваться себе дороже.
Проснулась Алена – до меня долетел ее голос. Лера перестала долбиться, испугавшись, что перебудит весь дом.
Горничные притихли, зашептались.
Я постояла еще.
И осторожно двинулась по коридору. Дошла до кухни и огляделась.
Пусто, нет даже поварихи. Раковина блестит, столы тоже. У меня в животе урчит.
Что ж.
Включила телик на стене, из холодильника достала графин с соком и коробочку с пирожными.
Уселась прямо на стол.
Меня привезли сюда силой, мне угрожают аукционом…
Хуже не будет.
Когда под мультик доедала первую пироженку - от порога раздался негромкий смешок. Повернула голову.
В проеме застыла высокая мужская фигура. В черных брюках и белой рубашке.
Он стоит там. И молча смотрит на меня, как я нагло расселась тут, ногами болтаю в воздухе, ем, а по детскому каналу идет мультфильм про коня.
- Хозяйничаешь? – хрипло спросил Арес и шагнул в кухню. Усмехнулся. – Не стесняйся. Бери, что хочешь.
В молчании дожевала пироженку. Усилием сделала вид, что меня не застали врасплох, что я не напугана, при этом боковым зрением с волнением проследила, как старший Северский неспешно приближается к столу.
- У меня тут кое-что есть, - сказал Арес и остановился напротив, собой загораживая телевизор.
Невольно уставилась в его уверенное лицо. Большие блестящие глаза, прямой греческий нос, чувственные, чуть приоткрытые губы…
Это темная красота, взрослая, грубоватая из-за жесткого взгляда, настоящая мужская. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты. Подмышкой болтается кобура с пистолетом, ремешок врезался в белую ткань рубашки.
И пахнет от него так приятно, ненавязчиво, дорогим одеколоном.
Я рядом с этим мужчиной дышу чаще.
